Клыки - К. Л. Спир

— Я ничего не слышала о восстании, — сказала я, защищаясь.

— Народ сверг Безгласных.

Мои глаза расширились.

— Это было не так плохо, как восстание в Син-Сити, но все равно это была кровавая баня.

Я знала, что в Син-Сити есть еще одна большая база Безгласных, но не более того.

— Что произошло в Син-Сити?

Брови Вольфа нахмурились еще сильнее, когда он уставился на меня.

— Ты никогда не слышала о восстании в Син-Сити?

— Очевидно, что нет, иначе я бы не спрашивала, — огрызнулась я.

— Это было около десяти лет назад. Люди организовали сопротивление и дали отпор Безгласным, но их сильно превосходили в вооружении. Безгласные убили их всех и всех, кто имел хоть малейшее отношение к сопротивлению.

Я уставилась на него, переваривая услышанное. Я знала, что Безгласные распространяются подобно ядовитому сорняку, но понятия не имела, что они настолько могущественны, чтобы поднимать против них восстания.

— Они убили всех — стариков, детей, беременных женщин. Погибли тысячи людей, Эмбер, — добавил Вольф, как будто был разочарован во мне.

— Что ж, мне жаль, что Жнецы никогда не говорили мне, — огрызнулась я.

— Ты даже не слышала, как они говорили об этом?

Единственный раз, когда Жнецы обращались ко мне, это обычно обзывали меня, или насмехались надо мной, или что похуже. Я не могла сосчитать, сколько раз кто-то подробно рассказывал мне, какие отвратительные вещи они хотели бы сделать со мной, когда я пыталась перевязать им раны или зашить их. Я слышала обрывки разговоров о других происходящих событиях, но обычно это была чушь о полевых командирах или других бандах. Через несколько лет, если только кто-нибудь не обращался непосредственно ко мне, я замкнулась в себе и не прислушивалась ко всему, что происходило вокруг меня. Раньше я с нетерпением ждала вечерних костров, потому что именно тогда я могла услышать захватывающие новости о мире, но после смерти Ралли я сделала все возможное, чтобы не ходить на них. Я ненавидела то, как часто забывала, что он ушел, и искала его по лицам, но хуже всего было то, как Джак начал вести себя на тех кострах. Он всегда сидел рядом со мной и иногда требовал, чтобы я села к нему на колени, но после Ралли это было так, словно он хотел выставить меня напоказ перед всей бандой. Его руки были бы повсюду на мне, а Жнецы пялились бы. Я никогда не чувствовала себя его шлюхой больше, чем в те моменты. Но я не собиралась ничего из этого рассказывать своему брату.

— Нет, — пробормотала я.

— А как насчет Нью-Сиэтла? — он скрестил руки на груди.

Я понятия не имела, о чем он говорит. Я взглянула на остальных и обнаружила, что они наблюдают за мной с выражениями, похожими на выражения Вольфа.

— Беспорядки в Минни? Засада в Бэдленде? Нью-Йорк?

Я чувствовала себя все более и более глупо. Я никогда ни о чем подобном не слышала.

— Как, черт возьми, ты могла ничего не знать о том, что происходило вокруг тебя? Феникс пал всего пять лет назад. Разве Жнецы не оставались в том районе? — Голос Вольфа звучал скорее шокировано, чем злобно, но у меня шерсть встала дыбом еще больше.

— Джак никогда ничего не говорил ни о чем подобном.

— Так ты понятия не имеешь, что Безгласные пытались захватить власть?

— Да нечего тут «пытаться», — пробормотал Ли. — Они захватывают власть.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Джак много говорил о Безгласных, но в основном он все время говорил о своем отношении к их религии. Он никогда ничего не говорил о сражениях или восстаниях.

— Это не ее вина, Вольф.

Мы все удивленно посмотрели на Сэйбла.

— Он держал ее в изоляции. Она знала только то, что он хотел ей сказать.

— Да, но как насчет прошлого года? Ты никогда не слышала, чтобы люди в Убежище говорили об этом? Я слышал, как люди здесь говорили об этом, а я здесь всего несколько недель.

Теперь у меня защипало в глазах, и в них начало закрадываться чувство вины. Может быть, Джак держал меня в изоляции, но я не осознавала, насколько изолированной я продолжала оставаться после того, как сбежала. У меня не было ни единой мысли о том, что могло бы происходить в мире.

Вольф, казалось, ждал ответа.

— Я не слышала, чтобы кто-нибудь говорил об этом.

— Даже в столовой?

— Я не ходила в столовую, — пробормотала я. — Сэм приносил мне еду сюда.

— Звучит заманчиво, — пробормотал Кай, и я попыталась проигнорировать его.

— А как насчет твоих пациентов или твоей команды? Они никогда не упоминали об этом?

— Я не разговаривала с людьми, Вольф, — огрызнулась я.

— Совсем? — Вольф выглядел таким растерянным. — Ты никогда не переставала болтать, когда была ребенком.

Гнев вспыхнул во мне.

— Я же сказала тебе, что я не она.

— Вольф, — пробормотала Скар.

Вольф повернул голову и посмотрел на нее. Она что-то сказала ему на том языке жестов, который они использовали, и он провел рукой по волосам и тяжело вздохнул, прежде чем ответить. Я взглянула на остальную часть его команды, отметив, что все они наблюдали за моим братом, на их лицах ясно читались беспокойство. Я никогда не видела никого из них менее сдержанным, и меня словно ударило молнией, что они действительно любили его. Они заботились о нем. Они были семьей.

Часть меня была рада, что они у него есть.

Более эгоистичная и темная часть меня вскипела. Я ненавидела то, что Вольф нашел семью и провел с ними последние десять лет. Меня бесило, что они смотрели на него с сочувствием, явно обеспокоенные тем, что он, должно быть, чувствует, услышав об ужасной жизни своей младшей сестры. Как грустно Вольфу слушать это дерьмо.

Я была той, кому, черт возьми, пришлось жить с этим.

— Куда ты идешь? — спросил Вольф, его голос снова стал резким, когда я направилась к двери.

— На завтрак, — сказала я, не оборачиваясь, и захлопнула за собой дверь.

Теплый воздух встретил меня снаружи, но это никак не облегчило охвативший меня холод. Я обхватила себя руками, сосредоточившись на том, чтобы держать себя в руках.

— Эмбер!

Мой желудок сжался при виде Сэйбла, бегущего трусцой, чтобы догнать меня.

— Я пойду с тобой, — сказал он, подойдя ко мне.

— Ты не обязан этого делать, — натянуто ответила я.

— Я хочу.

Охренительно. Я продолжила, мои руки все еще были обхвачены вокруг туловища, стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки. Сэйбл шел