Клыки - К. Л. Спир

— Где Вольф?

— Они на крыльце. Я сказал им, что мне нужно поговорить с тобой наедине.

Меня охватило облегчение оттого, что они не ждали внизу, чтобы подняться и спросить, что со мной сейчас.

— Теперь я слышу его мысли и мысли Кая, — добавил он.

Я села, неохотно отстраняясь.

— Ты можешь слышать обоих одновременно? Даже не увидев их?

— Да, это громко.

Я нахмурилась, но он заговорил вслух.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он, постукивая кончиками пальцев по письму на полу.

Невыносимая боль вернулась так быстро, что я оказалась неподготовленной.

— Я столько раз пыталась сказать ему… что произойдет, если я потеряю его. Я с-сказала ему, что это у-уничтожит меня, но он все равно…… он все еще не…

Я сжала губы, прерывисто вдыхая через нос. Мак протянул руку ладонью вверх, и я с благодарностью пожала ее.

— Трей всегда так надеялся на доброту людей, — пробормотал он, не сводя глаз с наших переплетенных рук. — И мы с Аной… Я думаю, мы инстинктивно пытались защитить его, чтобы сохранить эту надежду живой. После того, как Мадам порезала мне спину во второй раз, он направился в ее кабинет и сказал ей прекратить. Ему было, блядь, девять лет. — Он устало рассмеялся. — Он думал, что это сработало, но на самом деле, я просто перестал рассказывать ему всякую чушь, потому что боялся, что Мадам причинит ему боль. У него было такое большое сердце, и он был полон решимости что-то изменить, но он смотрел на мир, где все было по-другому — проще и непринужденнее. Возможно, нам не стоило так сильно защищать его. Но он всегда был просто… просто…

— Мечтателем, — прошептала я, боль в груди становилась все острее.

Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— Да. Мечтателем.

Мы долго сидели молча, прежде чем он заговорил снова.

— Возможно, нам нужны мечтатели, которые вдохновляли бы нас. Может быть, остальным из нас нужно увидеть, как кто-то тянется к звездам, прежде чем мы поймем, как сильно мы тоже этого хотим.

Снова воцарилась тишина, но в ней не было дискомфорта. Когда адреналин от горя схлынул, нахлынула усталость.

— Я думаю, что и ты мечтательница.

Я бросила на Мака скептический взгляд. Я все еще сидела между его длинных ног, и что-то в его коленях, создающих импровизированную стену вокруг меня, заставляло меня чувствовать себя в безопасности.

Его губы дрогнули, но глаза были серьезными.

— Да. Ты просто так долго была в ловушке кошмаров, что забыла, какие еще мечты возможны.

Я уставилась на него, эмоции снова подступили к моему горлу.

— А потом появился Трей со своими большими мечтами и напомнил тебе. — Мои глаза наполнились слезами, и он поморщился. — У меня такое чувство, что я всегда заставляю тебя плакать.

— Нет, — мой голос дрогнул, когда я осознала вслух, — ты всегда позволяешь мне плакать.

Сильное волнение отразилось на его лице, и когда он заговорил, его голос снова был грубым.

— Я могу это вынести, Эм.

— Я знаю, — сказала я, потому что это было правдой. Я подумала о том, что поняла там, в лесу. — Ты моя опора.

Он замер, и в горле у него запершило, когда он сглотнул.

— Я твоя опора?

— Каждый раз, когда мне кажется, что я разваливаюсь на части, ты рядом, — я пыталась объяснить, слезы все еще текли по моему лицу. — Ты позволяешь мне держаться за тебя, когда мне это нужно, но ты никогда не удерживаешь меня. — Я шмыгнула носом, свободной рукой вытирая лицо одним из носовых платков Сэма. — Было сложнее… говорить с Треем о подобном дерьме.

Мак нежно сжал мою руку.

— Я не могу говорить за тебя, но я знаю, что изо всех сил пытался рассказать Трею о тяжелом дерьме, потому что он всегда брал на себя мое бремя, как будто оно было его собственным. Я не думаю, что он даже осознавал, что делает это. Я знаю, что это шло от сердца. Он хотел все исправить. Он просто… не понимал, что иногда все не так просто, как ему хотелось бы.

Чувство вины охватило меня, и он нахмурился.

— Я не говорю, что он был плохим человеком, Эм. Он был хорошим, чертовски хорошим человеком. Но он всё-таки был просто человеком. Не идеальным. Никто не идеален.

В голове пронеслись мои разговоры с Таком и Ли о добре и зле, о весах. Трей, без сомнения, был лучше меня. Может, если просто жить так, будто Трей держит эти весы…

— Я не думаю, что Трей был лучше тебя, — перебил Мак.

Я приподняла брови, и невесёлый смешок сорвался с губ.

— Почему он должен быть лучше? — настаивал Мак.

Я уставилась на него, в голове крутилось столько причин, что я не могла выбрать ни одну. Он вздохнул, прищурившись с тем знакомым, раздражённым выражением.

— Только ты прожила свою жизнь. Так с какой стати ты пытаешься принимать решения, опираясь на кого-то другого?

— Потому что он был хорошим человеком, — прошептала я.

— Ты тоже хороший человек.

Я начала качать головой, но он взял моё лицо в ладони и остановил.

— Эмбер, ты хороший человек, — его голос звучал твёрдо, глаза сверкали.

— Я не…

— Хватит, — перебил он и притянул моё лицо к себе.

На мгновение мне показалось, что он собирается меня поцеловать, и моё сердце взмыло к звёздам — от чего? От страха? От тревоги? От чего-то ещё? Но он лишь прижался лбом к моему. Его глаза были так близко, что я могла разглядеть золотистые оттенки вокруг зрачка.

— Ты хорошая, Эм, — тихо произнёс Мак, и я ощутила тепло его слов на своей коже. — Ты не идеальный человек, но ты хорошая. Я никогда ни в чём не был так уверен за всю свою чёртову жизнь.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не дрожала. Я чувствовала его искренность — не по выражению лица или словам, а так, как чувствую запах древесного дыма в воздухе или шероховатость старого деревянного пола под пальцами.

— Я тоже чувствую тебя, — прошептал он у меня в голове. — Я чувствую твою растерянность и боль, как свои собственные.

Моё сердце сбилось с ритма. Что именно наша магия сотворила у меня в голове?

Он отпустил моё лицо и прислонился к стене, проведя рукой по тёмным волосам так, что они упали набок.

— Уже поздно. Давай пока не будем об этом слишком переживать, ладно? Тебе нужно поспать.

Я глубоко