Клыки - К. Л. Спир

— Я не думаю, что Эмбер когда-либо делала что-либо так, как этого хотел Карт. — Голос Вольфа был тихим, но тяжелым.

Я встретилась с ним взглядом, и таящиеся в нем эмоции заставили мой желудок нервно сжаться. Я не была до конца уверена, какие эмоции я увидела на его лице, но он сделал паузу, и я вся замерла, ожидая увидеть, что он обдумывает, говоря мне.

— Всего за несколько дней до… Дюна, — он слегка запнулся, — ко мне подошел один из Арбитров и сказал, что если я не заставлю тебя подчиниться, они сделают это за меня.

Сделают это за него?

— Что это значит? — прошептала я.

— Вероятно, какое-то публичное унижение. Возможно, побои палками. Если бы это не сработало, они бы забрали тебя у меня, чтобы полностью сломать.

Его тон был таким ровным, как будто он говорил о погоде. Я застыла на месте, уставившись на него, пока мои мысли лихорадочно соображали. Министерство всегда пугало меня, особенно силовики в своих черных мантиях и безликих масках, и я старалась избегать их, насколько это было возможно. Я не помню, чтобы ребенок когда-либо попадал в подобные неприятности раньше. У меня были смутные воспоминания о взрослых, прикованных на коленях к платформе, со свитком или чем-то подобным на шее, чтобы все могли прочитать их проступки. Вольф никогда не позволял мне приближаться к ним, и я никогда не видела, чтобы их били палками. Я также никогда не слышала, чтобы ребенка забирали. Куда их могли увезти?

— Они забирали детей? — Я услышала свой голос.

— Да, — сказал Вольф, не сводя с меня пристального взгляда. — Если родители были непригодны или не соответствовали требованиям, они забирали их, а затем стерилизовали обоих родителей, чтобы те не могли больше иметь детей.

Край бутылки, которую я держала, впивался в ладонь, но я не могла пошевелиться. Стерилизовать? Вся его команда притихла и наблюдала, но никто из них не выглядел удивленным, так что они, очевидно, слышали это раньше.

— Для меня сделали исключение, — продолжил Вольф ровным голосом. — Министерство, в своей бесконечной мудрости, сочло меня неспособным когда-либо иметь потомство и стерилизовало меня, прежде чем отправить на поиски тебя.

Я вглядывалась в лица присутствующих, пытаясь понять, было ли это какой-то уловкой или манипуляцией, чтобы заставить меня что-то сделать. Но они просто смотрели на меня в ответ с серьезными лицами.

— Почему? — Я оцепенела. — Почему ты? А как же папа?

— Когда я умолял папу не отдавать тебя семье Лопес, папа ясно дал понять, что я несу за тебя ответственность во всех отношениях, Эмбер.

Я не могла дышать. Вольфу было восемь, когда он стал моим опекуном, затем восемнадцать — восемнадцать лет, — когда они приняли решение насчет него — не иметь детей.

— Лопес? — Я повторила в оцепенении. Я вспомнила ряд маленьких девочек с волосами, заплетенными в аккуратные косички, которые хмуро смотрели на меня, когда я пробегала мимо них с Дюном.

— Миссис Лопес несколькими месяцами ранее родила мертвого ребенка. Она хотела забрать тебя, но я… — Он грубо откашлялся. — Я не хотел терять тебя.

У меня дрожали руки.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Он медленно, глубоко вздохнул, а затем сказал то, чего я меньше всего ожидала.

— Я не знаю. — Он помолчал. — Потому что это правда? Потому что, когда я сказал, что ты должна поговорить со мной, я не имел в виду, что ты должна вести все разговоры? Потому что я хотел, чтобы ты знала? Потому что ты сказала, что не доверяешь мне, а я пытаюсь быть честным?

— Потому что ты снова пытаешься меня во что-то втянуть? — Я не удержалась и добавила.

Он поморщился.

— Нет. Я не пытаюсь снова обмануть тебя.

— Я же говорил тебе, что это аукнется, — пробормотал Сэйбл. Он улыбнулся Вольфу, когда Вольф взглянул на него, но Вольф не ответил ему улыбкой.

— Да, ну, обычно ты прав, — сказал Вольф, и боль в его голосе поразила меня.

Я не понимала напряжения, царившего в комнате. Сэйбл и Вольф смотрели друг другу в глаза, и, наблюдая за ними, я почувствовала, что вторгаюсь во что-то личное.

— Вольф, — наконец пробормотал Сэйбл. — Мы движемся вперед, помнишь?

— Я знаю, — ответил Вольф. — Я просто всегда буду жалеть, что не послушал тебя намного раньше.

Я оглядела остальных. Кай смотрел в пол, его челюсть была сжата. Так и Скар прислонились к стене, спокойно наблюдая за Вольфом. Ли тоже смотрел на Вольфа, но с напряженной сосредоточенностью, которая заставила меня присмотреться повнимательнее. Его руки сжались по бокам, а затем разжались. Я подумала, что он пошутил насчет флирта с Вольфом, но мне показалось, что комната была полна противоречивых эмоций.

Я развернулась и вернулась к вытиранию пыли с полки, мои мысли путались. Я хотела узнать больше об отношениях Вольфа с его командой и о Карте, но в то же время я чувствовала, что мне нужно побыть в тихой, темной комнате, чтобы переварить то, что мне только что сказали. Лицо папы всплыло в моем сознании, унося с собой боль и огорчение. Что он делал прямо сейчас? Был ли он похож на старика? Был ли он все еще в совете? Как он мог позволить Вольфу пройти через все это?

Вольфу пришлось повзрослеть даже раньше, чем мне. У меня перехватило горло. Стерилизован.

Ли слегка толкнул меня бедром.

— Куда положить эти флаконы?

Я указала ему, куда, и он снова принялся дразнить меня, как ни в чем не бывало. Я хотела швырнуть в него чем-нибудь, но также поняла, что мои руки перестали дрожать. Еще больше меня раздражало то, что он мог так легко отвлечь меня. Мне было интересно, рассказал ли он Вольфу или кому-нибудь из его команды о том, как я разрыдалась в переулке ранее. Его рука легла мне на поясницу, и я встретилась с ним взглядом.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Черт возьми, он был привлекателен. Мой взгляд метнулся к его губам, прежде чем я смогла сдержаться, и они скривились в ухмылке.

Я слишком часто думаю о том, чтобы поцеловать твой дерзкий ротик.

Прежде чем я успела ему ответить, дверь открылась, и на пороге появился Сэм. Мое облегчение быстро испарилось при виде выражения его лица.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он напряженным голосом.

Мой желудок сжался, когда я последовала за Сэмом на улицу, чтобы постоять под яблоней, где мы были только этим утром, разговаривая о Клэрити и Дюне. Он провел рукой по своим