Клыки - К. Л. Спир

Мой разум знал, что делать. Он стремился вернуться на проторённую дорогу к пустому, тихому месту в моей голове, где я столько раз пряталась от Джака. Я не сопротивлялась. Возможно, я смогу остаться там навсегда. Жизнь без чувств наверняка лучше, чем это.

Я закрыла глаза. Мой разум уже отстранялся, сворачивался внутрь себя, и боль отступала. Мне даже не нужно было пересказывать медицинские учебники, чтобы удержаться на плаву. Я погружалась, словно камень.

— Эмбер?

Чья-то рука обхватила мое запястье, и на мгновение — одну отчаянную секунду — я подумала, что, может быть, открою глаза и увижу Трея.

Вместо этого я встретилась с мрачным взглядом Мака.

Мы были не на чердаке. Нас окружала темнота, но она не была пустой. Золотой свет обволакивал нас, струясь из наших тел. Это напомнило мне о том, когда свет исходил от моей кожи, но это было по-другому. Вместо лучей или свечения, он был тонким и искрящимся, как нить, сделанная из крупинок чистого золота. Нити струились от нашей кожи и вокруг нас двоих, грациозно двигаясь, что напомнило мне Северное сияние. Я никогда не видела этого раньше, но инстинктивно поняла, что это моя магия — наша магия. Мак сжимал мое запястье, удерживая меня на месте, не давая мне провалиться дальше в глубокую темноту внизу. Его глаза яростно сверкнули, отражая золотые нити, которые танцевали вокруг нас.

— Вернись, — произнес он в моей голове.

Я уставилась на него, слезы все еще текли из моих глаз, но они текли по моему лицу, вместо того чтобы падать.

— Эмбер, вернись, — повторил он.

Я не могла собраться с силами, чтобы объяснить, что я недостаточно сильна. Я больше не могла выносить эту боль. Это было слишком. Меня было слишком много, я медленно тонула на суше, в то время как все вокруг продолжали дышать.

— Тогда обопрись на меня; позволь мне нести тебя некоторое время, — сказал он, и эмоция в его словах окрасила темноту в темно-синий цвет. — Я знаю, это больно, но если ты все запрешь внутри, то потеряешь и все прекрасное. Так что обопрись на меня — я выдержу это.

Как будто он приказал им, золотые нити начали сплетаться вместе, образуя шнур, обвивающийся вокруг его руки и спускающийся к его запястью и моей ладони. Я оцепенело наблюдала, как мои золотые нити проделывают то же самое. Чем толще нить, тем ярче становился свет, и когда два сплетенные магические нити встретились там, где рука Мака все еще крепко сжимала мое запястье, вспыхнул ослепительно яркий свет. Когда он исчез, не было никаких признаков того, где соединялись нити. Это было так, словно они слились воедино, связав нас двоих одним долгим, непрерывным потоком магии.

Каким-то образом я знала, что если захочу отстраниться, то смогу; магия освободит меня. Магия между нами, казалось, пульсировала со скоростью сердцебиения; какой бы ни была эта связь, она жила. Отдаление причинило бы боль нам обоим; разорвать нашу связь было бы все равно что отпилить ветку. Я посмотрела в серые глаза Мака и поняла, что он тоже это осознает. Он знал, что у меня есть сила причинить ему боль, но все равно ждал.

— Эм, — его голос был хриплым, — Пожалуйста, впусти меня.

Его боль прошла сквозь нашу магию и врезалась в меня, забирая воздух из моих легких. Тяжести его горя, страха, сожаления и вины было бы достаточно, чтобы поставить меня на колени, но его сокрушительное одиночество, словно отголосок моего собственного, сломило меня.

Я инстинктивно потянулась к нему свободной рукой, обхватив пальцами его запястье. Я не столько пыталась обратиться за помощью, сколько облегчить его боль, но облегчение, наполнившее его глаза, было невозможно не заметить. Он потянул, и я двинулась к нему, как будто мы плыли в воде. Золотая магия между нами снова стала ярче, когда я приблизилась к нему, и как раз перед тем, как я достигла его, все стало белым.

Я открыла глаза, судорожно вздохнув. Я все еще стояла на коленях на полу чердака, согнувшись пополам, но Мак был рядом, одной рукой обнимая меня за спину, а другой сжимая мою руку. Письмо лежало на полу перед нами. Осознание и боль вернулись в мое тело, и мои мышцы напряглись от этого натиска. Мак подвинулся, чтобы поднять меня, и я поморщилась от боли в спине, но затем он прижал меня к своей груди, его руки крепко обхватили меня, удерживая всем своим телом.

— Я здесь, — прошептал он у меня в голове. — Выпусти это.

Еще одна трещина в плотине. Боль и горе изливались из моего тела рыданиями, но тяжесть его рук смягчала резкость. Я хотела покончить с этим. Я хотела упаковать это горе в аккуратную коробочку и спрятать подальше, чтобы никогда больше его не видеть, но оно было повсюду, в моей крови и костях.

— Я знаю. — Я слышала боль в его голосе. — Я знаю. Я тоже любила его.

В конце концов, наводнение спало, и я вернулась к Маку. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, а я сидела между его ног, прижавшись к нему. Его руки крепко обнимали меня, и мое лицо было прижато к изгибу его шеи. Мои чувства наполнились запахом мяты от мыла Мист, и его грудь поднималась и опускалась подо мной, когда он дышал. В какой-то момент мои руки обвились вокруг его шеи, и все мое тело казалось жидким.

— Что случилось? — пробормотала я.

— Я почувствовал тебя, — ответил он, эмоции сделали его голос грубым. — Я не знаю как. Я разговаривал с Немо и вдруг почувствовал твою боль, а потом… ничего. — Его руки сжались вокруг меня. — Ты просто ушла. Напугала меня до чертиков. Я думал, ты, блядь, умерла.

Некоторое время мы не разговаривали, просто дышали вместе. Мои глаза наткнулись на брошенное письмо на полу.

— Ты прочитал это? — прошептала я.

— Да, — ответил он, и это единственное слово было наполнено чувством вины. — Прости, я пытался понять, что произошло.

— Все в порядке, — пробормотала я, в основном радуясь, что мне не пришлось объяснять, что говорилось в письме. — Ты был в моей голове?

— Я пришел, чтобы найти тебя, — тихо объяснил он. — Ты не реагировала на меня, и я… или, может быть, эти силы знали, что делать. Я не могу это толком объяснить. Это было больше похоже на инстинкт, чем на что-либо другое. Правда, мне пришлось какое-то время поискать. — Я почувствовала