Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой - Мира-Мария Куприянова

«Слезы? В ее глазах стояли слезы»- как-то рывком осознал он.

Но почему? Попранная гордость? Обида? Или...

— Ну что? Теперь все, как ты хотел? — пропитанный горечью яда голос Веслея, не дал до конца осмыслить бьющуюся где-то на краю сознания мысль.

— Что? О чем ты? — внимание никак не хотело перекидываться на продолжение бесконечного разговора. Мысли то и дело возвращались к словно замершему под коркой серого льда женскому лицу. К темным глазам, в которых застыла… боль? Решимость? Уверенность человека, готового к последнему шагу?

Мужчина с силой сжал зубы, борясь с порывом прямо сейчас бежать следом. От одного предположения о том, что девушка страдает, внутренности крутило на каленый прут бессилия.

— О том, что наконец-то Его королевское Высочество Дистард Хиртонский избавился от бастарда своего отца. Да еще и так красиво! Браво, мой принц! Поистине королевский ход!

— Ты слишком зациклен на себе, не находишь? — продолжая мысленно пробегаться по недавно произнесенным фразам вновь и вновь, отрешенно отмахнулся Тард, — Избавиться от тебя я мог в любой момент.

— Так ли? — Веслей прошел в глубь комнаты и вальяжно расположился в кресле, умудряясь одной своей позой выражать пренебрежение к монаршей особе- Уверен, ты не раз получал от отца предупреждение, что не следует трогать того, кто находится под личной протекцией короля. И пусть сейчас я бастард, но не зря же меня учили наравне с тобой. Готовили к роли принца и наследника, — взгляд лорда пытливо впился в лицо собеседника, тщетно выискивая на нем знакомые ему обиду, ярость, гнев. Но находил только задумчивое внимание, усталость и грусть. От того скулы Веслея снова вернулись, а пальцы с силой сжали подлокотники кресла, пока Тард не спеша прошел ко второму креслу, занимая его для долгой беседы- Судьба может повернуться другой стороной в любой момент, не так ли? И Его Величество король Мирха всегда готов к любому повороту событий. На этот случай мое присутствие рядом с принцем весьма и весьма не лишнее, не считаешь? Скажи, как ты столько лет справлялся с этой ненавистью и злостью? Каждый день видеть рядом с собой собственную возможную замену. Отмечать его превосходство во многих вопросах, терпеть благоволение к нему отца… Я бы не выдержал на твоем месте, наверное.

— Правда? — насмешливо вскинутая бровь стала чуть ли не единственной реакцией принца- Ну, об этом мы можем только догадываться. Ты не на моем месте. Так что и выдерживать тебе было нечего, не правда ли? Жил, пользуясь преференциями короля, обласканный внимание и заботой. Приближенный к трону настолько, на сколько не мечтал ни один смертный.

— Мечтал?! — шипение, вырвавшееся изо рта телохранителя даже не сразу стало словами- Ты правда считаешь что я мечтал ОБ ЭТОМ?! — с губ блондина сорвался сухой, рваный смех- Мечтал ощущать себя всего лишь чьей-то заменой? Тенью? Страховочным вариантом? Мечтал вместо любви матери получать лишь бесконечную муштру и уроки этикета? Подбирать крохи внимания с королевского стола и не иметь права даже написать домой?

— Каждый второй в Мирхе отдал бы руку на отсечение, чтобы оказаться на твоем месте, — слегка нахмурился Тард- И вот что мы получили от тебя, вместо благодарности…

— Так иди! Руби руки подданным, Дистард Хиртонский! Потому что мне не нужны подачки с королевского одеяла! И никогда не были нужны. Никто не спросил меня, когда забирал у матери. Никто не спрашивал и после. За что ты ждешь благодарности, принц?

Ответа Дистрад дать не захотел.

Да и был ли смысл?

Задумчивый взгляд и ровный перестук мужских пальцев по полированному дереву подлокотников стали единственным ответом лорду.

— Тебе не понять, не так ли? — горько ухмыльнувшись продолжил Дионис- На твой взгляд, сытый стол и место под королевским боком сами по себе достойны ежедневных молитв о твоем здоровье? Только за не нужные мне подачки я заплатил втридорога. И блеск твоей проклятой короны обошелся мне...

— Не нужные, значит. Забавно, что ради «не нужных подачек» ты был готов на мятеж и государственный переворот, жертвуя сотнями невинных жизней. А за «проклятую корону»- на братоубийство.

— Да пусть горит в небесном огне твоя корона и престол твоего отца! — не выдержав, вскочил на ноги Веслей- Пусть горит дворец и все те прихвостни, что подобно крысам шепчутся по его углам! Мне не нужно было ничто из этого. Мне нужна была только она!

— А корона, значит..,- не проникшесь патетикой выступления, проговорил с вопросом в голосе мужчина.

— А корона лишь повод, чтобы иметь право быть рядом с ней! Но что ты можешь об этом знать, правда? Ты, бессердечный, разбалованный жизнью коронованный ублюдок!

Брюнет на мгновение сильнее сжал ручки кресла. А потом полыхнувшая злоба и гнев в его глазах спрятались под густым веером черных ресниц. И порочные губы скривила очередная брезгливая усмешка.

«Что ты можешь знать, Веслей… Что вообще ты можешь обо мне знать»

Наверное, Тард мог бы рассказать, чего ему стоила "любовь отца". Как за плотными шторами королевских покоев, когда назначенный ближайшим соратником по детским играм маленький Дионис сладко спал в отведенных ему комнатах, отец самолично с удовлетворением наблюдал, как розгами и ремнем «готовит к реальной жизни» наследного принца личный экзекутор монарха. И как следующая ночь дарила наказание по новой, если приставленный к нему надсмотрщик успевал доложить отцу, что днем мальчик несколько раз демонстрировал боль от вечерней порки. Ты считал, что твой друг ходит с высокомерным лицом, выказывая пренебрежение? Увы, Нис. По иному держать лицо и контролировать его выражение принц тогда еще не умел. А пока научился, прошло много и много месяцев.

Мог бы рассказать и о бессонных ночах, когда мучаемый инсомнией король до рассвета заставлял повторять наизусть законы, историю мира, генеалогические древа крупнейших держав. А за любую ошибку из-за бархатного полога с улыбкой ближайшего родственника выходил все тот же экзекутор с розгами и хлыстом.

Как за неудачи на учебном ринге все теми же лунными ночами ломали ему руки и ноги в бесконечных жестоких спаррингах лучшие мечники королевства.

Можно было бы вспомнить и то, как горит огнем и истекает по ребрам кислотой проклятое зелье, помогающее без следа залечивать шрамы от порки. Только вот оставляет на коже ощущение боли, не