Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский

спокойно. Не боялась сказать что-то не то, не так себя повести или ошибиться. А единственным недостатком их времяпрепровождения – помимо скомканного начала – было лишь то, что время пролетело, словно миг, и, в конце концов, настал момент расставаться.

Все это время они размеренно бродили по улочкам Менделеевского, рассказывая друг другу истории из жизни и делясь своими, как оказалось, во многом схожими мыслями. Милана никогда бы не подумала, что Филипп умеет играть на гитаре – инструменте, которому ее с детства учил отец. Любит читать не только книги из раздела классической литературы, которую Милана на дух не переносила после сплошных завалов на уроках в школе, но и, как и Милана, фанатеет по вселенным «Гарри Поттера» и «Властелина колец». И теперь она буквально мечтала увидеть своими глазами Инди – домашнего питомца Филиппа, которого он назвал в честь Индианы Джонса. И Филипп ей рассказал, что ходит легенда, будто героя в свою очередь назвали в честь аляскинского маламута одного из создателей фильма – Джорджа Лукаса. Когда стрелки наручных часов Филиппа перевалили за полночь, он проводил Милану до ее дома, пожелал спокойной ночи и исчез в темноте улицы, едва освещаемой парой тусклых фонарей.

Милана приподнялась и, облокотившись спиной о подушки, нащупала кончиками пальцев телефон, затерявшийся в скомканной простыне. Разблокировала экран, открыла меню чатов в мессенджере Телеграм и зашла в диалог с Филиппом. Покрутила телефон в руках, отложила его, раздумывая над тем, стоит ли написать ему – или же это будет неуместно и как-то излишне? Затем, все же не сдержавшись, вновь схватила телефон и быстрыми движениями пальцев набрала на виртуальной клавиатуре сообщение:

– Ты как, спишь?

Чувствуя, как откуда-то из глубины души поднимается тревога, охватывая ее всю целиком, Милана отбросила телефон и перевернулась на бок, свернувшись в позу эмбриона и прижав к груди вторую подушку. Телефон завибрировал, сигнализируя о пришедшем сообщении. В ту же секунду Милана вновь села на кровати, поджав ноги, и схватила телефон, читая высветившееся уведомление:

– Не-а. Не могу уснуть. – За ним последовало еще одно сообщение: – Ты, я так понимаю, тоже?

– Ага, – напечатала Милана, затем стерла, подумала с пару секунд и отправила сообщение: – Готовлюсь ко сну пока. Как со временем на неделе?

– Небольшая запара есть, но с удовольствием нашел бы время еще раз погулять. – В конце стояла скобочка, обозначавшая улыбочку. – К сожалению, работа. Еще надо будет отцу с машиной помочь… Что скажешь про пятницу?

– Отлично, я «за», – тут же ответила Милана, чувствуя, будто с плеч упала целая гора.

– Договорились. Тогда еще раз спокойной ночи!

– Да, сладких снов.

После чего Милана сумела устроиться поудобнее, продолжая все также крепко-крепко прижимать к себе вторую подушку. И, наконец, уснула крепким сном. А на ее губах играла легкая улыбка.

На часах было уже почти десять часов утра, когда Милану разбудили лучи утреннего солнца, пробивавшиеся в комнату через колышущиеся от порывов ветра жалюзи. Потянувшись, девушка еле-еле открыла слипавшиеся глаза и, лишь только пробудилось сознание, схватилась за телефон. От Филиппа ее ждало два сообщения: «Доброе утро! Как спалось?» в семь часов утра и «Я так понимаю, все спится. Если буду редко отвечать, заранее прости – на работе», отправленное в девять. Напечатав ответные сообщения, Милана оделась в домашнюю одежду: растянутую, некогда кристально белую, а теперь уже сероватую футболку с парочкой небольших дырочек и свободные черные шорты, которые были великоваты на пару размеров, если не на три. Некогда они принадлежали старшей сестре, которая имела схожую с Миланой фигуру, но тогда занималась хип-хопом, и такие шорты были что-то вроде униформы. Затем умылась, наспех почистила зубы. И, чувствуя, что все же еще не совсем проснулась, поплелась, шаркая по полу ногами в домашних тапочках, на кухню за крепким-крепким черным кофе.

Лишь поставив чайник греться, Милана наконец обратила внимание на записку, лежавшую прямо на кухонном столе: «Убежала на встречу с арендаторами, буду часам к двенадцати дня. Сделай себе хотя бы яичницу, не ешь всухомятку! Целую, мама». Милана еще как проснулась, поняла, что отец на работе, а записка говорила о том, что и мама не отсиживается в это буднее утро в своей комнате. Усмехнувшись предложению про завтрак, Милана шлепнула на стол кусок хлеба для сэндвичей. Затем отрыла в холодильнике кусок докторской колбасы, оставшийся еще с поездки на дачу, – ведь дома такую еду в обычные дни мама терпеть не могла, увещевая, как она опасна для здоровья и стращая всех байками о том, из чего вообще делают колбасу. Милана отрезала себе огромный ломоть, проделала то же самое с кусочком сыра и, водрузив все на хлеб, принялась медленно жевать, усевшись с ногами на стул и следя глазами за закипающим чайником.

Делать ничего не хотелось, особенно думать, но все же Милана чувствовала какое-то внутреннее сопротивление столь привлекательной идее просидеть весь день дома. Пытаясь придумать, чем же развлечь себя, Милана залила кружку с двумя чайными ложками кофе наполовину кипятком, добавила и размешала ложечку сахара. А оставшийся объем заполнила холодным полтора процентным молоком. Тут телефон вновь завибрировал:

– Рад, что чувствуешь себя хорошо. У нас сегодня бедлам из-за инновационных идей руководства, но посетителей зато не так много, – высветилось на экране. – Чем думаешь заняться в нашей дыре?

Отпивая кофе, Милана ответила, что пока еще думает. И попросила какого-нибудь совета. На что получила ответ, заставивший ее рассмеяться: «Лучше всего – из нее сбежать в какое-нибудь нормальное место».

Пока Милана завтракала, а у Филиппа, судя по всему, выдались свободные минутки, они перекидывались найденными в Интернете мемами, историями и шутками. Затем Милана приняла решение провести утро с пользой, но в пределах дома: позанималась гимнастикой, разминая одеревеневшие за период сессии мышцы; приняла душ; пропылесосила квартиру; вытерла пыль там, где сумела достать; вынула из посудомойки чистую посуду, загрузив обратно грязную.

Мама Миланы вернулась лишь в час дня и с порога принялась рассказывать дочери о том, как поссорилась с одним из арендаторов. Милана слушала ее, наливая на кухне еще порцию кофе, но теперь не только себе, но и маме.

– Представляешь, человек живет в съемной квартире по минимальной цене, ведь мы с твоим отцом не стали поднимать ему цену, как сделали бы любые другие – все же год вон какой тяжелый. И после всего этого он вдруг решает, что имеет право распоряжаться направо и налево имуществом, ему не принадлежащим. Взял, заменил ванную на душевую кабинку! Вот как это понимать… как реагировать, скажи мне! – причитала Алина