Я буду лучше! - Наталья Адарченко

– А ты что, не была на вечере? – удивилась я. – Думала, ты фотки сделаешь?!

– Рита, у меня не получилось. Я с одним парнем недавно познакомилась… В общем, все выходные мы гуляли.

– Я первый раз выступала в таком платье… А может, и последний… – Мне казалось, ещё немного – и я не смогу больше сдерживать слёзы.

– А Полежаева видела? Танцевала с ним после выступления? – сменила тему Алина.

– Я не оставалась. Что я там одна буду… Да и танцев, мне кажется, не было, – пожала плечами я.

– А Тихонов как? Запал на тебя? – заговорщически шепнула одноклассница.

– Что ты такое говоришь?! Они с Настей чудесная пара! Глупо даже думать о том, что кто-то влезет между ними, – воскликнула я.

– Настя? – хитро улыбнулась Алина. – Она тебе в подружки набивалась, что ли? Конечно, с ней же никто не дружит. Все только ждут, когда Тихонов её бросит. Ладно, пойдём уже.

Я только сейчас поняла, что мы просто стоим у входа в школу. Представляю, как странно это смотрится со стороны.

Настроения разгуливать по коридорам и высматривать Полежаева не было. Правда, после третьего урока я увидела у окна Катю. Заметив меня, она мило улыбнулась и всем своим видом показала, что не прочь со мной поговорить. Я подошла и поздоровалась.

– Маргарита, спасибо тебе! Я сделала так, как ты говорила, и всё получилось. Было почти не страшно! – рассказала она.

– Очень рада, что смогла тебе помочь. Думаю, ещё несколько выступлений, и ты привыкнешь к сцене. Сможешь на зрителей тоже смотреть.

– Надеюсь, что всё-таки не придётся привыкать, – рассмеялась она. – Предпочитаю более уютные компании. А много зрителей меня пугает.

Тут откуда ни возьмись появился Полежаев собственной персоной. Иногда такие вещи происходят в нужный момент.

– Привет! – Он с удивлением посмотрел на меня, явно не ожидая того, что у нас с Катей может быть что-то общее.

– Привет, – улыбнулась я.

Катя тут же весело защебетала о субботнем выступлении, не забыв упомянуть и то, что ей понравился мой номер.

– А как я танцевал, тебе понравилось? – хитро прищурился Артём.

«Ты серьёзно?!» – хотелось закричать мне.

И ни слова о моём выступлении?

– Вы отлично танцевали, мне всё очень понравилось! – с улыбкой ответила Катя, а я стояла и гадала, искренне она говорит или просто пытается угодить Полежаеву.

– Я был в этом уверен, – подмигнул он мне и покинул нас вполне довольный собой.

– Вот клоун, – как-то по-доброму рассмеялась Катя, а увидев мой удивлённый взгляд, добавила: – Любит покривляться. И любит, чтоб им восхищались.

– Ты так хорошо его знаешь? – не смогла я удержать своё любопытство.

– Да, мы давно знакомы. У нас дачи рядом, – пояснила она.

– Вы встречаетесь? – набравшись смелости, задала я волнующий меня вопрос.

– Я с Полежаевым? Ты что! Нет, конечно. Мы с песочницы знакомы, я вообще его не воспринимаю как парня. Он как верная подружка. Хотя, на самом деле, вот вообще не верная.

Мы обе рассмеялись её словам.

Кажется, мы ещё могли бы поболтать. Во всяком случае, я точно нашла бы, о чём расспросить новую знакомую, но звонок предательски напомнил о том, что мы всё ещё в школе и урок уже начинается.

– Ты познакомилась с Катей? – спросила меня Алина, как только мы сели за парту. – Какая ты молодец! Правильно, врагов нужно держать ближе к себе. Заодно узнаешь, чем она так взяла Полежаева.

Я только кивнула ей в ответ. Конечно, я бы рассказала все последние новости, но в класс зашёл учитель и мне пришлось замолчать. А потом и вовсе забылось.

* * *

День сменялся другим, но ничего не происходило. Разве что с Полежаевым мы стали иногда в коридоре перекидываться парочкой фраз. Да с Катей иногда общаться. Конечно, здесь нужно сказать о том, что Руслан и Настя определённо стали выделять меня среди своего школьного окружения, и мне это очень льстило. Как оказалось, здорово дружить с самой популярной парой школы!

Через месяц нам снова выдали костюмы и отправили выступать перед довольно большой аудиторией в каком-то зале. Всё было для меня как в тумане. И если бы не Настя, кажется, я бы не справилась. Она уже уверенно ходила без костылей и гипса и сопровождала нас. Это было очень кстати, ведь шнуровка на моей спине сама завязываться не собиралась. А Коваленко ещё и ленточку на голове мне повязала в цвет платья. Вот уже не знаю, где она её нашла, но выглядело это так романтично. Я как будто действительно ощущала себя Татьяной. И лишь один вопрос не давал мне покоя. За кулисами, в гримёрке, я его и задала Насте:

– И всё же! Почему Онегин отказал Татьяне? Потому что пожалел её? Был благородным?

Настя лишь усмехнулась. А потом, поразмыслив, ответила:

– Ему просто было неинтересно. Настолько неинтересно, что он эту победу даже победой не стал бы считать. Он любил добиваться. А здесь впору было убегать…

– Ты считаешь, что девушке не нужно признаваться первой?

– Конечно, нет, – улыбнулась Настя.

– Но ты же первая призналась Руслану? – напрямую спросила я и, подумав, добавила: – Об этом все говорят…

– Возможно, им так легче принять тот факт, что Руслан заинтересовался обыкновенной мной, а не кем-то ярче и богаче? – так просто и по-доброму ответила Настя.

– Значит, это неправда? Расскажи, как всё случилось на самом деле? – искренне попросила я, тем более время позволяло. Я уже была почти готова, а до выступления оставалось минут пятнадцать.

Я сидела напротив зеркала, а Настя повязывала мне ленту, поэтому я прекрасно видела её отражение. Она немного задумалась, а потом рассмеялась своим воспоминаниям.

– Руслан начал ухаживать за мной ещё в седьмом классе. Ну как может ухаживать ребёнок в тринадцать лет? Носил рюкзак, угощал конфетами, а иногда и за косички дёргал. Летом мы ни разу не увиделись, хотя живём недалеко друг от друга. А в сентябре, когда я пришла снова в школу, то очень удивилась. За каникулы он подрос, и наши совместные возвращения домой смотрелись уже не так смешно, как раньше, когда я была значительно выше него. Рюкзак, правда, он уже не носил. Но зато я всё чаще ловила его задумчивый взгляд. Он начал меня защищать. Даже перед учителями. Это было, наверное, главным, что мне в нём понравилось. А зимой однажды он подошёл ко мне на улице после уроков, снял с себя шарф и мне на шею повязал. «Мороз на улице, – сказал, –