ЗАмолчи. Охота на лис - Регина Генцарь-Осипова

В мои пять лет родители приняли решение перевести нас с Татой в муниципальный детский сад. Они называли это социализацией и адаптацией к общеобразовательной школе, а я назвала это периодом передержки. По списку в группе было тридцать восемь детей, ходили в среднем тридцать. Здесь уже были один воспитатель и нянечка. Классный музыкальный работник, большой зал, оборудованная площадка, интересные костюмированные мероприятия. Но все это я разглядела только через полгода. Первые месяцы в ушах стоял ор выше гор, а в моих стеклянных глазах – ужас от столкновения с другой нормой. Я цеплялась за перила лестницы и не хотела заходить в группу, чтобы снова до вечера не выживать в бесконечно орущем и движущемся человейнике. Это был треш. Но мама оказалась права: человек привыкает ко всему, и эта адаптация пошла мне на пользу. Когда я привыкла к шуму и беганью по потолку, то увидела интересное, вписалась в коллектив, увлеклась рисованием на допах, а главное – именно тогда завела друзей, с которыми мы до сих пор смеемся и шагаем бок о бок.

Потом была подготовка к школе и выпускной в детском саду. До сих пор помню всхлипывающих мам во время танца пап с дочками. Наша мама обладает суперсилой: при любом трогательном моменте она включает камеру и снимает. И это круто, столько ценных моментов запечатлено! Вот и тот танец с папой: спустя девять лет я пересматриваю видео и сама хлюпаю носом. И мне уже не кажется, что идея родителей перевести меня из частного в государственный детский сад была провальной. Мама вовремя забила тревогу и сказала тогда, что в начальной школе мне будет тяжело адаптироваться: там совсем другая атмосфера. В частном садике все было слишком теплично, лампово. Я бы тупо оглохла в школе в первые дни сентября. А так пару месяцев тяжелой адаптации – и я вписалась в шумную группу как родная, словно с горшка была с ними.

А дальше – здравствуй, школа. Все повторилось, только в новых декорациях и с другими выводами. В началку я – трудами родителей – попала к сильному педагогу и прекрасному человеку. Алена Константиновна создала нам островок с теплым микроклиматом в бушующем море школьной стихии. Класс с гуманитарным уклоном. Помимо основной программы, были допы и богатая внешкольная жизнь.

У нас был очень дружный класс: сдружились не только дети, но и родители. Наш класс участвовал во всех школьных конкурсах и стабильно занимал призовые места. Чтецы, битва хоров, новогодние спектакли, апрель театральный, научно-практическая конференция. Родительский комитет вместе с Аленой Константиновной организовывали нам десятки выездов в театры, кино, музеи, на мастер-классы, спортивные игры.

У мамы до сих пор четыре лучшие подруги – это родительницы моих друзей-одноклассников. Выйдя из родительского комитета, они продолжают близко общаться, теперь организовывают девичники и тематические вечеринки для себя. Вместе путешествуют, отмечают дни рождения, поддерживают друг друга. Блин, это так круто! Я искренне думала, что вот так и пройдет вся моя школьная жизнь. Снова детская наивность: мое детство закончилось в пятом классе.

Стремительно. Резко. Жестоко.

«Прекрасная птичка на ветке моего большого дерева» – так называла меня Алена Константиновна. В начале пятого класса мне обломали крылья, и я перестала летать, перевоплотившись в лису, периодически залезающую в ментальную нору. На передышку. Чтобы выжить и адаптироваться к новым, жестоким реалиям в школьной чащобе. В своей ментальной норе я испытывала страх, нежелание мириться с происходящим, нарастающую ярость и стремление сопротивляться.

Поначалу я просто не понимала, как сопротивляться, не умела и не обладала необходимыми навыками. Но стержень характера был: как говорила мама про мою худобу – «кости есть, мясо нарастет». И в пятом классе она стала бороться вместе со мной и помогать мне наращивать броню.

Безлимитными в среднем звене у меня были треш от классухи, интернет и безусловная поддержка родителей.

Честно, не знаю, как бы я вывезла все это без них, особенно без мамы. Как бы сильно она ни была занята своими рабочими проектами, мама, завидев меня в дверях квартиры в выпотрошенном состоянии, давала четкие указания в рабочие чаты и шла ко мне. Иногда она просто слушала, не перебивая, весь мой словесный поток, иногда мы говорили часами, обсуждая ситуацию очередной несправедливости и замечаний при всем классе. Иногда мама рассказывала истории, которые всегда были в тему и подсвечивали разные точки зрения и оттенки человеческих поступков. А иногда мы просто сидели в обнимку в комнате с выключенным светом и молчали. В такие моменты обычно дома, кроме нас двоих, больше никого не было. Я люблю своих младших сестер, но каждой из нас необходимо личное пространство и время наедине с мамой. Хоть пятнадцать минут, но только наши.

Это был наш клочок безопасной тишины.

Все началось с моего назначения большинством голосов на роль старосты и несогласия сдавать одноклассников. Я вообще ушам не поверила и засомневалась в себе. Помню, как пришла домой в самом начале пятого класса и наивно хлопала пушистыми ресницами. Мама внимательно выслушала, попросила повторить слово в слово и тяжело вздохнула. «Сия, это дурно пахнет, и ты не имеешь морального права соглашаться на такие предложения. Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с этой мерзостью в таком возрасте. Я надеялась, ты еще побудешь в детстве». На следующий день мама пошла на разговор с моим новым классным руководителем. Был скандал. Первый, но не последний. Классуха попыталась отморозиться и переложить ответственность на меня. Мол, это ваша тупая Сия не так поняла смысл ее слов: «Ты, как староста, обязана мне доносить обо всем, что происходит в классе. Кто прогулял, кто что о ком говорит. Обо всем. Поняла?» К слову «доносить» в нашей семье в нескольких поколениях совершенно однозначное и единственно возможное отношение – «нет». За это наш род и раскулачивали, и предавали, и в Сибирь ссылали. Папа и мама нам с сестрами с раннего детства объясняли, что в нашей семье между быть преданным и быть предавшим всегда выбирают первое. Предателей среди нас не было, нет и не надо. Я эту истину как молитву выучила и, стиснув зубы, твердила в моменты погружения на очередное дно учительского произвола. Среди преподов еще встречаются интересные личности, настоящие учителя и прекрасные люди. Но, увы, самый экзотический фрукт достался нашей параллели в лице учителя русского и литературы, а наш класс получил ее и как классного руководителя. Комбо. Бинго.

Это танк, который ни при каких обстоятельствах не меняет