Огненное сердце - Наталья Евгеньевна Маркелова

сказать то же самое, но, видимо, моя любовь не так сильна, как твоя, потому что мне мало просто знать, что ты существуешь. Иногда мне нужно сжимать тебя в объятиях, чувствовать нежность твоего поцелуя.

– Почему ты лгал мне? – спросила я в ответ на его признание. Хотя больше всего на свете мне не хотелось задавать никаких вопросов и поднимать болезненных тем. Мне просто хотелось быть с ним рядом. Но Шут был прав – времени у нас было мало, а значит, разговоры о чувствах нужно было оставить на потом.

– Лгал?

Принц так побледнел, что я испугалась за него, но упрямо продолжала расспросы.

– Ведь ты не Лар, – произнесла я чуть слышно.

– Лгал, – повторил принц, но в его голосе уже не было вопросительной интонации, он соглашался со мной.

– Лир, – снова едва слышно сказала я, зная, что в этом имени содержится больше, чем в целом диалоге.

– Зачем ты назвала имя моего брата? – опустил взгляд принц, словно отгородившись от меня, и это было обидно.

– Это твоё настоящее имя, не так ли? – упорствовала я, с жестокостью бередя раны в сердце дорогого мне человека. – Как все и ожидали, из Лабиринта вышел Лир, а не его брат-близнец – Лар. Только я одного не пойму, зачем ты притворился своим братом? Зачем заставил страдать своих родителей?

– Откуда ты всё это знаешь? – наконец-то поднял взгляд Лир, и на секунду мне показалось, что в него вернулась чернота.

– Я прочла все списки. Лабиринт общий для всех королевств, хоть и отдельный для каждого вошедшего в него. И я прочла списки не только нашего королевства.

– Зачем?

– Может быть, потому, что мне хотелось увидеть твоё имя. Мне нужна была твоя поддержка там… И теперь я знаю. Лар никогда не покидал Лабиринта.

– Да, мой брат пожертвовал собой, хотя у него было больше шансов пройти Лабиринт, чем у меня. Все мои качества не работали там. Да я всегда знал, что мне это не по зубам. Я был умнее Лара, честнее и порядочнее, но и слабее, трусливее, малодушнее. Я бы не прошёл Лабиринт, если бы Лар не пожертвовал собой. Ведь его всю жизнь растили ради этого. Все хотели, чтобы выжил я. Наверное, им было так легче – любить только одного из нас. И они выбрали не того. Но когда Лар пожертвовал собой, я понял, насколько это ужасно, насколько он лучше меня. И стал презирать себя настолько, что не мог жить дальше. Тогда я и решил стать своим братом.

– Ты помнишь, что произошло с тобой в Лабиринте? – спросила я поспешно.

Принц побледнел:

– То, что произошло в Лабиринте…

– О да, останется там навсегда. Теперь мне кажется, эта фраза глубже, чем я её понимала раньше. Ведь я ничего не помню. Всё действительно осталось в Лабиринте. А ты помнишь? – спросила я так же жадно, как делала это Вьен, выведывая имена из списка.

– Помню небольшие отрывки: кровь на своих руках, помню чувство одиночества, когда оказался у ворот Лабиринта, помню страх. Я знаю: то, что произошло, было ужасно! И я помню жертву Лара.

– Ты знаешь или помнишь? – уточнила я.

– Какая разница? Я вошёл в Лабиринт вместе с братом, а вышел один. И та темнота в глазах, и злоба зверя, от которых ты избавила меня, многое подтверждают.

– Ты избавил себя от них сам, всего лишь позволив излиться своим слезам. Я тоже плакала, но там, у ворот Лабиринта…

– А я не мог плакать, не имел права… Я убил собственного брата, ведь он остался в Лабиринте, потому что…

– Его так растили, – закончила я зло. – А что, если нет? Ты когда-нибудь думал об этом? Что, если ни ты, ни я не причиняли никому зла в этом самом Лабиринте? Почему мы все сразу начинаем подозревать себя в худшем?

– Потому что поверить, что ты плохой, проще.

– Лир… – начала я, но принц перебил меня:

– Лар! Теперь и навсегда!

– Мне всё равно, как тебя зовут, Лар.

Я протянула руку и коснулась щеки принца, сокращая расстояние между нами, образовавшееся во время этого разговора.

– И я знаю, какой ты на самом деле. Я знаю, всё, что было в тебе плохого, пришло из Лабиринта.

Он обнял меня:

– Лина, что бы я ни совершил в этой жизни, я всегда буду тебя недостоин. Попроси, и я сделаю всё что угодно!

Его слова больно ужалили меня: знал бы он, какая я лицемерная лгунья.

– Возвращайся в своё королевство, – сказала я твёрдо.

Похоже, такой просьбы Лар не ожидал.

– Но я хочу быть рядом, хочу помочь тебе! – воскликнул принц.

– Чем дальше ты будешь от власти Вьен, тем больше мне поможешь. Прошу тебя. Эта история однажды закончится, и мы вновь встретимся. Мне будет намного спокойнее, если ты покинешь Королевство Золотых птиц.

– Я хочу быть с тобой. Хочу быть твоим спасителем, – мне не нравится, что ты отдаёшь эту роль какому-то самозванцу с лютней.

Монстр Замка Серых садов не смог сдержать усмешку, а ведь так искренне делал вид, что не слушает.

Я кинула недобрый взгляд в сторону Шута. Зачем он всё рассказал Лару, кто его просил? Моя злость обернулась яростной осой, готовой его ужалить. Шут усмехнулся и отмахнулся от осы прежде, чем та успела воткнуть в него своё жало. Вид у Шута был более чем довольный. И неожиданно я успокоилась, подумав, что сделала правильно, доверившись монстру Замка Серых садов. Он не будет заглядывать мне в глаза и лепетать о любви – он просто будет рядом и, когда нужно, прикроет мою спину. Похоже, пройдя Лабиринт, я совсем разучилась чувствовать. Да, оттуда никто не возвращается прежним.

– Ты сказал, что сделаешь всё, что я попрошу. Или это пустые слова? – обратилась я к принцу.

– Ты права, Лина, я обещал тебе «всё что угодно», а сам тут же нарушил слово. Но я бы предпочёл, чтобы ты приказала мне умереть, лишь бы не гнала прочь. Я хочу помочь тебе. Я не хочу отдавать тебя другому.

– Так помоги! Будь как можно дальше от власти Вьен. Это всё, о чём я тебя прошу.

– А умереть позволь другим. – Шут забросил лютню за спину и, ухмыляясь, встал рядом с нами. – Тут есть более достойные на это кандидатуры. Не бойтесь, принц, я не собираюсь жениться на Лине. Думаю, это всё, что вы хотели услышать. Пора заканчивать разговор, толпа собралась здесь не ради моего концерта, да и Вьен наверняка уже призвала достаточное количество магов, чтобы наделать глупостей и выступить против собственного народа.

Принц поцеловал меня и исчез в темноте прохода.

– Возможно, было бы лучше,