Огненное сердце - Наталья Евгеньевна Маркелова

если мы сейчас столкнёмся с армией магов? Мне необходимо было защитить людей рядом со мной. И потому я терпела, в который раз поздравляя себя с тем, что сделала правильный выбор. Если бы на месте Шута был Лар, он бы сейчас передавал мне свои чувства, своё волнение. А монстр Замка Серых садов похож на мраморную статую – надёжный, не знающий усталости и сомнений. Иногда я смотрела на него украдкой, но он всякий раз ловил мои взгляды, словно догадываясь о них заранее, и улыбался мне, а я улыбалась ему, и люди вокруг были счастливы видеть нашу выдуманную сказку. Мятежники без устали прорубали перед нами проход в роще, не давая деревьям закрывать его своими стволами и ветвями. Если Вьен и хотела остановить нас таким методом, то потерпела поражение. Если нет дороги, то её всегда можно проложить. А холодного железа боится любая нечисть. Здесь Шут оказался прав. Кусты и деревья пытались преградить дорогу процессии, тянули к нам ветви, выставляли корни, загораживая тропинку своими стволами. Я смотрела, как они гибнут под топорами, и мне было до слёз их жалко. Не в силах больше слышать стоны и удары, я уткнулась носом в грудь Шута и зажала уши руками, но это не помогло.

– Это всего лишь деревья, Лина, просто маги заставили их действовать так, как угодно Вьен. Мы же каждый день живём в домах, построенных из их стволов, бросаем их в огонь, чтобы согреться или приготовить на них еду. – Шут покрепче обнял меня. – Не стоит плакать.

– Я не плачу.

– А почему у меня тогда рубашка мокрая? Лина, сейчас не время раскисать – это может дорого стоить и тебе, и этим людям.

Я кивнула, понимая, что Шут прав, и приказала высохнуть своим слезам, но сердце моё вздрагивало от каждого удара топора.

С другой стороны рощи нас ожидали три одинаковые кареты, запряжённые белыми лошадьми. У всех лошадей на спине виднелись недоразвитые крылышки. Эту породу называли кури, от слова «курица». Когда-то один из магов создал для одной из королев в знак своей любви крылатого коня. Коня королева приняла, а вот любовь мага нет. Впоследствии было решено получить от волшебной лошади крылатых жеребят, но все попытки провалились. Жеребята появились на свет, как на подбор, наделённые куриными крыльями. И все их потомки унаследовали этот дефект, хотя каждый фермер, заполучивший в хозяйство собственного кури, надеялся, что когда-нибудь у него будет полноценный крылатый конь. Вот только исключений не было. Возможно, это была такая шутка мага, решившего показать, что отвергнутая любовь летать не может. Должно быть, монстр Замка Серых садов счёл забавным показать Вьен, что мы можем улететь от неё даже на курях.

– Кареты поедут в разные стороны, – сказал мне Шут, – чтобы Вьен было труднее разыскать нас.

И когда я хотела возразить ему, что это слабая защита против Стальной Вьен, Шут, крепче прижав меня к себе, шагнул в положенное на землю зеркало, которое тут же незаметно спрятал один из мятежников, мой Мар едва успел нырнуть вслед за нами. В это же мгновение кони сорвались с места, унося прочь пустые кареты. Вслед за этим, разделившись на несколько групп, мятежники разошлись в разные стороны, и у рощи никого не осталось. Вьен всё-таки придётся потрудиться, чтобы нас найти.

Глава 4

Всё пространство вокруг сверкало серебром. Вначале мне показалось, что оно сплошь состоит из открытых дверей, за которыми мелькают странные призрачные фигуры, но, присмотревшись, я поняла, что нас окружают не двери, а зеркала. Множество зеркал, огромное, бесконечное количество, маленьких, средних, больших, всевозможной формы и отделки. Зеркала отражались друг в друге, и их отражения также отражались и отражались вновь. И все они были живыми, их поверхность текла и изменялась, порождая всё новые и новые образы. Любое движение тут же отражалось в бесконечном множестве повторений, а порою искажалось до невозможности. От этого начинало рябить в глазах.

– Где мы? – спросила я, невольно зажмурившись, потому как от всех этих отражений начала кружиться голова.

– В Зеркальном Мире. Людям и даже магам в этот мир дороги закрыты, – пояснил Шут. – Но смертные часто соприкасаются с этим миром, используя зеркальную магию. Ты уже знаешь о ней не понаслышке. С её помощью Вьен наблюдала за тобой, с помощью неё ты призвала меня, и опять же благодаря ей мы оказались в этом месте.

– А тогда как сюда попала я, если людям вход закрыт?

– В Зеркальный Мир вошёл я, а ты просто лежишь в моих руках. Принести сюда я могу что угодно и кого угодно. Но самостоятельно ты не сможешь пройти сквозь зеркало. И здесь тебе лучше ни к чему не прикасаться.

– И что же будет, если ты меня сейчас отпустишь?

– Не знаю. Я сам лишь недавно начал изучать этот мир. Возможно, ты исчезнешь навсегда, или разобьёшься на тысячи осколков, или сама превратишься в зеркало. Хочешь попробовать?

– Нет уж, уволь.

– О, Лина, вот теперь ты полностью во власти монстра Замка Серых садов, – усмехнулся Шут. – Тебе страшно? Я могу сделать с тобой всё, что пожелаю. Поверь, я не такой хороший, как ты обо мне думаешь.

Я прислушалась к своим чувствам, а затем совершенно правдиво ответила:

– Нет, Шут, мне не страшно, я тебе доверяю.

– С тобой даже неинтересно. А я-то всё гадал, почему же ты, услышав мелодию проклятой лютни, была мне не подвластна. А ведь всё просто – у тебя полностью отсутствует воображение. Поэтому ты меня и не боишься, потому ты и не загорелась.

– Опять ты меня обижаешь. Помнится, при нашей первой встрече ты сказал, что у меня пустое сердце.

– Ну, не совсем так. Я сказал, что оно у тебя чистое, а это ты решила, что чистота и пустота – одно и то же. В тебе не было того, что я мог испепелить, – страстей, желания обладать, чувства вины, порочных мыслей…

– А что было? – перебила я Шута.

– Болота. Странные, исковерканные, точно убитые, совсем не такие, какими я их помнил. Но ты их любила, любила за что-то связанное с ними. А ещё там был след от чужой магии, ядовитый, убийственный. Я даже подумал, что Вьен хочет подсунуть мне отраву.

– Загляни сейчас в моё сердце, что ты видишь?

– Лина, не стоит. Ты играешь с огнём.

И я увидела перед собой настоящего монстра Замка Серых садов. Я и забыла, какой он на самом деле. Он улыбался мне, но это был оскал зверя, опасного, но невероятно