Ищу её - Юлия Чистякова

меня на шаг. Мы пробежали по дивану, даже чуть не сбили отчего-то довольную Хозяйку, запрыгнули на стену, вылетели из комнаты на всех парах, а жертва всё продолжала дразниться. В итоге, совсем раззадорившись, поглощённый азартом, прыгаю вперёд, выставив когти, и, наконец, ликование – мех мыши в зубах, когти зацепили до неприличия длиннющий упругий хвост. Охота удалась.

Полулежу и дышу быстро-быстро, грудная клетка ходит ходуном. Конечно, никакая мышь не устоит перед таким бегуном.

Нет, ну вы подумайте! Какая наглость! Она только притворилась обомлевшей от испуга, а сама пытается сбежать, пока я чуть ослабил хватку. Не пущу! Но тут с немыслимым рывком жертва сбегает прямо из моих мохнатых лап. И снова по кругу: комната, кухня, стул, комната, стена, диван. На каком-то круге, уже выбившись из сил, я снова ловлю её и стискиваю так крепко, как могу. Ей не уйти. Я совершенно доволен и теперь, уверившись, что зверёк никуда не денется, отпускаю его и лежу рядом, приходя в себя. Пока отдыхаю, развалившись на полу в попытке восстановить дыхание, женщина забирает мою добычу и прячет в шкаф, и тогда ко мне приходит понимание, что это она, игруля, устроила эти весёлые кошки-мышки, под её, будто кошачьим, присмотром и прошла моя первая удачная охота.

Она же отучила меня кусаться и царапаться во время игры. На самом деле я очень удивился, когда впервые почувствовал на себе её недовольство, так и запомнил слово «нельзя». Наказывала Хозяйка меня тоже по-кошачьи, а я в этом хоть немного, но понимаю: сначала она предупредительно шипела, но, если я продолжал баловаться, взмахами своих рук делала резкие нападающие движения рядом, если и это не помогало, она брала меня за холку или кусала за ухо, придерживая, пока не успокоюсь. Выражение моих глаз надо было просто видеть: удивление, ужас, смущение – вся гамма чувств отражалась тогда на моей совсем юной морде.

– Мамочки-кошечки, не надо, я больше не буду. Честно! – Услышав мой жалобный извиняющийся голос, женщина отпускала меня и начинала поглаживать по шерсти.

– Нельзя – значит нельзя. Больше не балуйся, иначе накажу.

В тот момент я уверовал, что у моей Хозяйки точно в роду были кошки, настолько точно она повторяла поведение. А вдруг люди – это всё-таки коты, просто другой породы? Вон, Бонифаций лысый же?..

Ухо уловило звук знакомого бубенчика. Я распахиваю глаза, мгновенно выброшенный из воспоминаний; зрачки сужаются. Сегодня со мной будет играть её подруга, она к нам часто приходит: вместе они сидят за столом, а потом перебираются в комнату. У Наташи тёмная кожа и волосы, глаза цвета спелого ореха. Я запомнил её по тонкому запаху пыли, другой кошки и горячего масла: его иногда можно унюхать во время приготовления пищи на кухне. Пока я ношусь за добычей под женский смех, выясняется, что подруга остаётся у нас на ночь, значит, мы ещё долго будем развлекаться и ляжем не скоро. За полночь они посмотрят в небольшую коробку с картинками, что-то обсудят, но не забудут позвать меня к себе на диван. А пока время играть в кошки-мышки, и мне совсем не хочется спать.

Когда женщины заснули, я для надёжности ещё немного побыл с ними, чтобы не потревожить. Эта ночь была на редкость тихая и спокойная, поэтому после патрулирования всей квартиры я вернулся в комнату.

– Леший, ты спишь? – спросил я у темноты, но ответом мне было молчание.

В принципе, я и не рассчитывал на диалог, просто хотел отвлечься от грустных мыслей. В ночном мраке печально переливалась связывающая меня и Хозяйку тонкая паутинка, которая не становилась крепче и прочнее с того рокового дня. Это очень огорчало. Страх переменчивости судьбы время от времени напоминал о себе, заставляя проверять нашу связь. Не хочу больше никого терять, Х-с-эмяр.

Глава 12

Иногда я пытаюсь понять, сколько времени прошло с того момента, как мы начали жить вместе. Единственным доступным для меня способом измерения является смена сезонов. Летом я часто лежу на полу, когда вокруг клубится горячий удушливый воздух. Хозяйка перестаёт ходить куда-то по утрам со своей огромной сумкой, а если и выходит, то возвращается намного быстрее, чем раньше. Вода исчезает из моей миски, словно кто-то ещё оттуда угощается без моего ведома, хотя сколько я ни пытался следить, никого не заметил. Может, дело в том, что я отвлекаюсь? Кстати, сейчас за окном летают белые мягкие пушинки тополя по совсем непредсказуемым траекториям. Вот они медленно опускаются вниз, потом, словно подгоняемые невидимой лапой, взметнулись вверх, затанцевали хороводом с другими и решили снова падать и кружиться, кружиться и падать… Пока за ними наблюдаешь, время летит очень быстро: вроде мы только успели поесть, как снова зовут к наполненной миске, потом почешут за ухом – не день, а сказка.

Я понял, что полюбил лето, давно. Тогда только появившийся на свет за несколько дней до начала осени котёнок сразу почувствовал теплоту всего окружающего мира, поверил ему и радовался всему, что узнавал, находясь под материнской защитой. Кстати, я люблю лето не столько за всё это, сколько за то, что мы с Хозяйкой проводим много времени вместе. Едим, читаем, лежим, играем. Если она долго засиживается перед коробочкой с картинками, я прыгаю перед ней, чтобы привлечь внимание, потому что мне просто скучно. Иногда для этого даже приходится ложиться на спину и подставлять мохнатый мягкий живот, который отчего-то ей так нравится гладить. Мне всё ещё не по себе, когда Хозяйка водит рукой по белому брюшку, поэтому лапками её обнимаю и удерживаю. Женщина понимает меня без лишних «мяу». А это разве не счастье, когда тебя понимают?

Когда ей бывает жарко, она часто уходит плескаться в мою нелюбимую ванную, когда холодно, идёт туда же, но греться. Не знаю, что за природа у чудес этой каменной пыточной, поэтому не доверяю ей. Ей не доверяю и самой воде! Вода меняет состояние у всего живого. Едва заслышав плеск, я, не думая, несусь в ту сторону и требую, чтоб Хозяйка впустила внутрь, а то мало ли что?! Переживаю. Бульк. Секунда – и вот её будто и след простыл, одна грозная ванна стоит пузатым боком в мою сторону. Куда?! Подпрыгиваю и заглядываю через край, потом ставлю лапы на бортик и слежу, чтобы обязательно вынырнула. Она наконец показывается над водой, смахивает с лица тяжёлые капли, которые остались от погружения и, замечая моё беспокойство, удивляется. Ну вот зачем нырять, спрашивается, если языком пользоваться удобнее