Про Алю, Кляксича и Вреднюгу - Ирина Петровна Токмакова

Аля с ним согласилась.

Аля, Кляксич и Вреднюга

Глава первая

Подходила к концу третья четверть. Приближались весенние каникулы. Они ещё называются «Книжкина неделя», и мама обещала Але, что они пойдут в бывший Дворец пионеров, который теперь, правда, называется как-то по-другому, на встречу, как мама сказала, с «живыми писателями». И даже художники, которые рисуют картинки в детских книжках, там будут тоже. Аля с нетерпением ждала этого дня и вообще каникул, потому что они с Антоном тоже настроили всяких планов. На кошачью выставку сходить и разыграть перед родителями пьесу, которую они сами же и сочинили, про фею Арабеллу и лесного гномика Чора.

Но примерно за неделю до каникул в первом классе «Б» стали твориться невероятные вещи. Учительница Юлия Викторовна хваталась за голову и не знала, что и подумать. Все ребята в классе очень прилично читали. По математике тоже у большинства были вполне подходящие отметки. Но русский! Боже ты мой, что творилось на уроках русского языка! Все всё путали, все всё писали с ошибками. В третьей четверти Юлия Викторовна уже собиралась ставить настоящие оценки, а не красненькие и синенькие кружочки, как она делала с начала года. Но кому и что ставить по русскому языку? Всем двадцати восьми ученикам – только двойки? И мальчикам, и девочкам?

Антон зашёл к Але совсем поздно, мама уже несколько раз успела сказать:

– Александра, быстро – чистить зубы, умываться и спать!

Открыв входную дверь, она удивилась:

– Антон, ты что это на ночь глядя?

– Я на минуточку, Клавдия Васильевна, ну, на самую коротенькую минуточку.

Он прошмыгнул в Алину комнату.

– Аль, ты понимаешь, что происходит?

– Ты про что?

– У тебя что, голова квадратная, что ли? Не понимаешь? Я про все эти двойки по русскому!

– Ужас какой-то, – подхватила Аля.

– Тебе не кажется…

– Ой! – вдруг начала догадываться Аля. – Кляксич, да? Ты это хотел сказать, Антош, а? Ну говори же!

– Кляксич или кто-нибудь ещё, этого я знать не могу. Но что-то ведь происходит.

– С ребятами? Со всеми нами?

– Да при чём тут ребята! Ясно же, что в учебнике какая-то ерунда…

– Что же нам делать, ты придумал?

– Не придумал ещё. Но делать что-то надо.

– Антон, тебе пора домой! – крикнула мама из-за двери. – Александра, чистить зубы, умываться и спать! Я ложусь. Мне завтра рано!

– Мам, сейчас! Ты ложись, мам. Я через минуточку! – ответила Аля и зашептала, обращаясь к Антону: – Ты думаешь, можно что-нибудь сделать, как тогда с Нулём, да?

– Возможно. Только вот как?

Антон взял учебник с Алиного письменного столика и задумчиво повертел его в руках. Учебник как-то сам собой открылся на седьмой странице, но там вместо плохо нарисованных уток, почему-то покрашенных как воробьи, лиловой свёклы и зелёного индюка, которых уже давно проходили, стоял стол, покрытый облезлой клеёнкой, и трое каких-то подозрительных уродцев, сидя за этим самым столом, разговаривали с четвёртым, который стоял перед ними навытяжку.

– Послушай, Вреднюга, – говорил один из сидевших за столом.

– Но, господин Кляксич, – отозвался тот, что стоял, – я же сделал всё что мог. Посмотрите, ведь какие гусиные стаи летают из тетрадки в тетрадку. Вы же обещали, – продолжал говорить тот, кого назвали Вреднюгой, – что после того, как я сделаю последнюю эту вредность, меня будут называть Лапушкой.

– Успеешь, – сказал Кляксич. – Может, тебя и назовут Лапушкой, но только после того, как весь класс, ты слышишь, весь первый класс «Б» останется на второй год! – отрезал Кляксич. – Я так решил, и так будет!

– Но ведь вы обещали, – настаивал Вреднюга.

– Рано! – вмешался второй из сидевших уродцев. – Мы, Помарка и Описка, мало что можем сделать. Из-за помарок и описок на второй год не оставляют. Поставят всем тройки, на том и конец.

– Я много что мог сделать раньше сам, – сказал Кляксич. – Могущественнее меня никого не было. Это когда ребята в школе писали чернилами. А теперь враги мои изобрели всякие там шариковые ручки. Так что изволь служить мне верой и правдой, если не хочешь до конца дней остаться Вреднюгой!

Тут седьмая страница дрогнула, и снова появились коричневые утки, лиловая свёкла и зелёный индюк.

– Скорее! Скорее на помощь! – раздались вдруг странные, крякающие голоса. – Вреднюга нас погубит!

Это махали крыльями и кричали те самые коричневые утки. Они жалобно смотрели на Алю и Антона.

– Вы нам поможете, ведь правда? – молила одна из них.

– Аль, надо решаться, – прошептал Антон.

– Нам не привыкать, – заметила Аля. – Но как же нам туда попасть?

– О, это совсем просто! – прокричали утки, слетая со страницы. – Садитесь, мы вас отнесём!

Стоило только принять решение, и Аля с Антоном в одно мгновение оказались в учебнике русского языка!

Глава вторая

Страница была вовсе как бы не страницей, потому что они очутились на поляне, поросшей аптечной ромашкой и колокольчиками. На краю поляны рос куст бересклета.

Ой, что там творилось! В каком-то невероятном хаосе и беспорядке бегала целая толпа букв, выкликая что-то совершенно невнятное.

Увидев Алю и Антона, они выстроились в две шеренги, подняв к ним руки, как бы умоляя о чём-то. Шеренги эти выглядели так:

– Кто вы такие? Что вы хотите? О чём вы просите? – полюбопытствовала Аля, с ходу не поняв, что происходит.

– Аль, это всё согласные буквы, – догадался Антон. – Помнишь, мы проходили в первой четверти?

Согласные буквы согласно закивали головами. Но толком объяснить они почему-то ничего не могли. И только произносили какие-то странные, немыслимые слова:

– Зыкымын! Пэрэфэ! Тыфыхэц!

– Ясно, что тут поработал этот самый Вреднюга, – сказал Антон.

– А что же он сделал? – недоумевала