Про Алю, Кляксича и Вреднюгу - Ирина Петровна Токмакова

получалось! Видно, не только Вреднюга тут поработал. Кляксич хоть и утратил свою возможность ставить кляксы, но, видно, колдовать не разучился. В чём же на этот раз состояло его колдовство?

– Антошка, ну ты же умный, сообрази же! – понукала его Аля.

– Алька, я, честное слово, ничего не могу придумать, – смущённо признался Антон.

– Ну давай поразмыслим, – произнесла Аля свои любимые слова, которые она, надо сказать, собезьянничала со своей мамы. – Соль – она что?

– Соль – она солёная, – недовольно буркнул Антон. – Что это нам даёт?

– Соль добывают в соляных копях, – учительским тоном добавил Грамотейка.

– И это нас ни на шаг не продвигает, – проворчал Антон.

– Соль кладут в суп, – задумчиво произнесла Аля, вспомнив мамин вкусный борщ.

– Алька, ты гений! – вдруг завопил Антон. – В супе она растворяется. Значит… значит, её нужно растворить, и она тогда…

– Тогда она, может быть, уйдёт из мешка. И тогда, возможно, мы сумеем развязать мешок! Только чем же её растворить? – заволновалась Аля.

– Я понял, понял, вы на правильном пути! – воскликнул Грамотейка.

– Что ты понял? – спросил Антон.

– Ну мы же с вами не где-нибудь, а в учебнике русского языка. Значит, растворить её можно мокрыми словами, желательно теми, у которых есть мягкий знак.

– Какими же это? – не сразу поняла его мысль Аля.

– Я догадался! Догадался! – завопил Антон. – Конечно же!

Он наклонился над мешком и стал повторять как заведённый:

– Дождь, капель, сырость, ливень, дождь, капель, сырость, ливень, дождь, капель, сырость, ливень.

Все не сводили глаз с мешка и ждали, что же произойдёт. А происходило вот что. Мешок стал на глазах уменьшаться и уменьшаться, и, когда он сделался совсем маленьким, верёвки сами с него соскочили и из него, отряхиваясь, кашляя и чихая, выбрался Мягкий знак.

– Мы его освободили! – завопили зайцы все разом.

– Нет, не вы, – сказал Грамотейка. – А наши добрые друзья из первого «Б».

Зайцы собрались было обидеться, но Грамотейка вручил (или влапил?) каждому сочную рыженькую морковь с зелёным хвостиком и полноценным мягким знаком на конце, и зайцы, довольные, побежали назад, на свою тридцать третью страницу.

Итак, Кляксич снова был посрамлён. Да здравствует победа!

– Освободить-то мы освободили, – согласился с Грамотейкой Антон. – Однако дальнейшее меня всё же смущает.

– В каком смысле? – не поняла его Аля. – Что ты имеешь в виду?

– Да всё тот же Мягкий знак, – ответил Антон. – Кляксич заставит Вреднюгу продолжить на него охоту, как только поймёт, что тот опять на свободе и помогает ребятам получать хорошие отметки.

– Ты, пожалуй, прав. – Аля задумчиво почесала нос указательным пальцем.

– Что же предпринять? – стал размышлять вслух Грамотейка. – Ох, видно, я совсем не гожусь для своей работы! Не могу я справиться с этой бандой. Не умею помочь ребятам хорошо учиться. И откуда взялись эти негодяи? И почему они напали именно на мой учебник? Шли бы они себе куда-нибудь в географию!

– Перестань ныть, как больная корова! – оборвал сердито его Антон. – Надо соображать и действовать, а не ныть!

Но эта бодрая фраза никого не взбодрила. Воцарилась гнетущая тишина. Но тут вдруг Алю осенило.

– Антошка, вспомни, мы проходили такую тему. Она называлась «Мягкий знак в середине слова». Помнишь?

– Ну помню. И что?

– Да как это что? Надо поместить его в середину слова, и тогда они, то есть Кляксич и вся бандитская компания, его не найдут!

– А как это сделать? – спросил Грамотейка.

– Мы-то сами не сможем, – сказала Аля. – Но ребята, которые читают книжку и учатся в первом классе, это сделают.

– Что сделают? – всё ещё не догадывался Антон.

– А вот что, – сказала Аля. – Нарисуют елЬник. В елЬнике будут пенЬки. На пенЬках будут сидеть маленЬкие зверЬки – ну там мышки, белочки, а вокруг пенЬков будут расти василЬки, а над ними будут кружить мотылЬки. И ребята напишут все эти слова. А в этих словах – в середине у каждого – Мягкий знак. Там, запрятанного в середину слова, Вреднюга ни за что не обнаружит!

– Ты думаешь, ребята справятся? – засомневался Грамотейка.

– Непременно справятся, – уверила его Аля. – Я помню, как они мне помогали, когда ещё не учились в школе, а мне пришлось освобождать букву «Я»!

Мягкий знак вздохнул с облегчением, отряхивая последние крупинки соли, налипшие на его задиристый вихор.

Глава четвёртая

В глубоком овраге за кучей сухого валежника шло конспиративное совещание. Вся команда негодяев была в сборе.

– Ты безмозглая голова, а не Лапушка, – ругался Кляксич. Его чёрная шляпа совсем съехала ему на глаза, из-под неё торчал только красный горбатый нос. – Если бы ты не написал на мешке слово «соль», они бы ни за что и никогда не догадались, как её оттуда вытопить.

– На нём уже было написано, – оправдывался Вреднюга. – Фабричным способом.

– «Способом», – передразнил его Кляксич. – Надо было тогда самому догадаться и замазать. Кляксу поставить!

– Как же, поставишь тут кляксу! – вмешался в разговор Помарка. – Я даже не знаю толком, продаются ли теперь в магазинах чернила. Ребята уж и слова-то такого, наверно, не знают.

– Ну времена настали! – проворчал Кляксич. – А теперь ещё эти мокрохвостые явились.

– Да почему ж они мокрохвостые? – осмелился возразить ему Вреднюга. – Они уже в школе учатся.

– Знаю, что учатся, – не изменял своего раздражённого тона Кляксич. – Девчонка такая противная. Я от неё ещё в прошлом году в Азбуке еле отвязался.

– Дотошная! – подтвердил Описка.

– Я думаю, и парень не лучше. Уж очень умничает! – снова влез в разговор Помарка.

– Ну ладно, хватит ля-ля разводить, – оборвал их Кляксич. – Надо действовать.

– А может, не надо? – заметил слабым голоском Вреднюга.

– Что? – взревел Кляксич. – Я тебе говорю, придурок! А то на всю жизнь так Вреднюгой и останешься!

– Да я что, я ничего, – тут же пошёл на попятный несостоявшийся Лапушка.

–