Ты за все ответишь - Эльвира Владимировна Смелик

но, оказавшись внутри, даже не притормозил возле раздевалок, направился сразу в холл к висевшему на стене расписанию, узнал, какой сейчас урок у одиннадцатого «Б».

Оказавшись возле нужного кабинета, Арс постучал и сразу надавил на ручку, распахнул дверь, не здороваясь и не спрашивая разрешения, сообщил:

– Потанину к директору вызывают. Срочно.

Русичка Марина Георгиевна глянула на него осуждающе и недовольно – а ему-то пофиг, – но выговаривать за наглость и невежливость не стала, просто спросила:

– Зачем?

Ответ и тут нашёлся очень легко, вполне правдоподобный:

– Мне не сказали, просто велели позвать.

Марина Георгиевна вроде бы поверила, хотя опять недовольно поджала губы, зато потом отыскала взглядом Киру:

– Иди, Потанина, раз так. Только давай побыстрее, не задерживайся, урок ещё не закончился.

Кира тоже не стала выяснять, в чём дело, сразу поднялась, торопливо двинулась по проходу, дойдя до конца ряда, повернула к двери, а оказавшись в коридоре, захлопнула её за спиной, сделала ещё пару шагов прочь, остановилась и, посмотрев ему в лицо, произнесла:

– Арс, ты чего? Ты ведь наврал про директора?

– Наврал, – подтвердил он и, не дожидаясь новых вопросов, выложил откровенно: – Потому что захотел тебя увидеть.

Кира покачала головой и выдохнула:

– Ты с ума сошёл.

Арсу показалось: с упрёком или осуждением.

– Ты что, не рада? – с вызовом поинтересовался он, хмыкнул, и холодно выдал: – Я могу и уйти.

Кирин взгляд стал настороженным и растерянным, а ещё не таким ясным и ярким, как обычно, словно отчасти закрылся и потух.

– Перестань, – тихонько прошептала она.

Арс почувствовал досаду. На себя. Вот чего он как идиот? Ведь сам же припёрся, а теперь зачем-то цеплял Киру и нарывался, словно действительно желал, чтобы они поссорились. Уцепившись пальцами за его футболку, Кира приподнялась на цыпочки и тихо позвала:

– Арс.

Он почувствовал, как мурашки пробежали по коже от голоса и прикосновения, которое прошило разрядом особого тактильного электричества даже через ткань, и тогда сам обхватил Киру, прижал, стиснул жадно, с силой, словно в последний раз.

Правда, на самом деле последний был в субботу утром на вокзале в тамбуре московской электрички. И уже не сказать хотелось: «Или я, или твой лагерь», а без всяких слов взять Киру в охапку, выволочь назад на перрон и держать, пока эта дурацкая электричка не скроется из вида. Но дело в том, что поездов до Москвы целая куча – и прямые, и проходящие, – а главное, Кира действительно желала уехать, потому что для неё важна какая-то идиотская морская биология.

Глава 13

Перед Днём учителя для одиннадцатых классов устроили субботник, чтобы не дёргать их весной, накануне экзаменов. Класс «Б» отправили убирать опавшие листья на школьном дворе, а одиннадцатому «А» доверили актовый зал, чтобы навести в нём порядок и украсить.

Мыть полы им не пришлось – это уже сделала уборщица. Зато теперь нужно было расставить по местам сдвинутые к стене и наваленные друг на друга ряды кресел, протереть их, а заодно и подоконники, прикрепить на стены и занавес картонные осенние листья, а на экран – ещё и большой поздравительный плакат.

Ничего особо сложного, но с работой никто не торопился, больше валяли дурака и ржали, тем более никто не стоял над душой. Завхоз сразу ушла, выдав необходимый инвентарь, у Ангелины Михайловны тоже имелись свои дела, а одиннадцатиклассники всё-таки достаточно взрослые, чтобы верить: за ними не нужно присматривать, они сами прекрасно справятся, без чужого контроля, не разбегутся и не сделают кое-как.

К тому же в запасе имелся ещё один день, оставленный для генеральной репетиции концерта и заодно для всяких доделок, если, конечно, понадобятся. А они ведь и правда не маленькие. Да и кому захочется растягивать такое «удовольствие» с уборкой на два захода?

Парни таскали кресла, девчонки взялись за пыль, а кое-кто сразу занялся украшениями. Яся вместе с Оксаной Капитоновой протирали подоконники и оконные переплёты. Почему не с Варей? Потому что та всё-таки сумела подцепить гулявший по школе с начала учебного года вирус и теперь отсиживалась дома – лечилась.

Возможно, не так быстро, как хотелось бы, но уборка постепенно приближалась к завершению. Всё уже было расставлено на места и отмыто, осталось только установить колонки. Те вместе с другой аппаратурой, декорациями школьной театральной студии и, вполне вероятно, ещё чем-то хранились в комнате-подсобке, расположенной слева от сцены, которую также, если требовалось, использовали в качестве костюмерной и гримёрки. Потом к колонкам следовало подключить микрофоны и проверить, как они работали, а этим обычно занимались Горохов и Санёк Ткаченко, ответственные за школьный радиоузел.

– А нам чего делать? – спросили у них.

– Катитесь по домам, – благосклонно разрешил Гора, махнул рукой по направлению двери. – А то всё равно только мешаетесь.

И уговаривать никого не пришлось, никто не заявил «Нет! Что вы? Мы никуда не уйдём, пока до конца не доделаем». Все скорее похватали сумки и двинулись к выходу. Осталась только бердниковская компания всем составом: Арс, Горохов, Санёк, Соня и Николь. Да Яся с Оксаной, которые в тот момент находились не в зале, а в ближайшем туалете – споласкивали выданные для протирания пыли тряпки.

Вернувшись, они, конечно, слегка удивились.

– А где все? – поинтересовалась Оксана.

– Ушли уже, – пояснил Гора. – И вы можете.

Капитонова с радостью плюхнула тряпки в одно из оставленных в уголочке вёдер и скорее рванула за сумкой. Яся тоже двинулась следом.

– Э! Э! Э! Стойте! – окликнул их Арс. – Колонки тоже надо протереть.

– И пианино, – добавила Соня, примеряя, где будет лучше смотреться очередной картонный листик. – Почему про него-то забыли?

Оксана, уже устремившаяся к выходу, с надеждой глянула на Ясю:

– Сделаешь? Это же немного. А мне уже бежать надо. У меня репетитор.

Может, и приврала слегка, но Яся не стала выяснять: действительно же немного и нетрудно – вернулась к вёдрам, вытащила первую попавшуюся тряпку, по боковой лесенке поднялась на сцену.

Гора, пробуя микрофоны, выговаривал коронное:

– Раз, раз… Раз, два, три, – двигая какой-то рычажок.

Николь присела у края сцены, ладонью одной руки опёрлась о его плечо, а другую протянула к микрофону:

– Юр, ну Юр. Ну дай! Я тоже хочу попробовать. У тебя же всё равно два.

Яся закончила с пианино и с первой колонкой, двинулась к другой, стоящей в противоположном конце.

– Да подожди ты, – вяло отбивался от Карибаевой Гора. – Сейчас налажу нормально хотя бы один.

Какой-то из микрофонов, будто назло ему или, наоборот, в поддержку, противно засифонил.

– Фу-у! – недовольно скривилась Николь, демонстративно зажала пальцами уши, а Гора повернулся