Долгая дорога - Нуры Байрамов

Я верю, что в моей жизни будет много счастья. Счастливым человека делает сознание, что трудился он не зря — на благо Родины.

Перевод В. Приходько

ПОВЕСТИ

Семерка отважных

1

Лето. Ночи до того коротки, что песчаные валы, крыши и стены домов, раскаленные за день нещадным солнцем, не успевают остыть. Даже ночной ветерок горяч, будто он дует не со степных просторов, а вырывается из огненного тамдыра. В такие душные ночи трудно дышать, не высыпаешься, встаешь совершенно разбитым, а солнце вновь уже поднимается, словно огромный шар, начиненный огненными головешками. Нежные деревца, высаженные только нынешней весной, стоят со свернутыми листочками, спасаясь от зноя. Комары, москиты и разная, другая мошкара, которых должна была спалить такая жара, все же умудрились найти убежище среди хрупких листочков молодой поросли. Дворовые собаки и те попрятались. Изнуренные жарой и назойливыми мухами, обезумевшие дворняги обретали покой возле арыков, которые опоясывали хлопковые поля.

Иссушающий зной старались не замечать лишь люди да машины.

Старый Бердили-ага помнил, что еще недавно сюда, где сейчас раскинулась молодая плантация тутовника, приезжал он с односельчанами за сухим саксаулом на верблюдах для заготовки дров на зиму.

— И климат здесь суровее, чем в нашем селе: зимой холоднее, а летом жарче, — любил рассказывать Бердили-ага. — Ну да не беда! — тут же успокаивал старик слушателей. — Вот скоро вытянутся эти деревца, и тогда жара отступит, вы сами в этом убедитесь…

Но как не становится слаще от того, что произносишь слово «халва», не становилось прохладнее и от утешений Бердили-ага, который неутомимо восхвалял тень будущих деревьев.

Стоит выйти на улицу легко одетым и без головного убора, то не заметишь, как моментально получишь солнечный удар. Ватная тяжесть охватит твое тело, начнет кружиться голова и подкатит отвратительная дурнота.

Одна из сложнейших проблем — удержать детвору дома в столь знойные дни: малыши не понимают еще опасности, которую таят в себе палящие лучи, а те, что постарше, пренебрегают ею, то и дело бегут босые к арыкам, с непокрытой головой.

Только одна Огульбагт-эдже в это время не знала забот и печали. Ее сын, Батыр, выходя на улицу, непременно надевал соломенную шляпу с широкими полями и обязательно обувался. Эту привычку Батыр завел с первых дней летних каникул. Огульбагт-эдже не догадывалась, что так одевается не только ее сын, а и остальные члены команды «Барслар» («Барсы»).

Мать, разумеется, заметила, что Батыр в последнее время безусловно присмирел, но не могла доискаться причины столь приятной перемены в поведении сына.

«Взрослеет мой сыночек, становится покладистым, спокойным, вежливым», — думала мать, с умилением поглядывая на своего Батыра. Она была очень им довольна. Теперь не приходилось ей краснеть перед соседями за проделки сына. А ведь еще совсем недавно, если уж быть до конца откровенной, не так уж редко сыпались жалобы от сельчан: то он избил какого-нибудь мальчугана, то обобрал чей-нибудь огород и так далее… Даже соседским собакам не было покоя от него. Теперь же Огульбагт-эдже перестала испытывать неловкость и огорчаться при виде соседок, направляющихся к ней.

А на днях она стала невольной свидетельницей, казалось бы, заурядного случая, но для нее очень важного и лестного. В тот день Бердили-ага отчитывал своего внука, Кертыка:

— И не стыдно тебе! Только и знаешь, что гоняешь на своем велосипеде. Хоть бы соломинку поднял с земли, так нет же! Взял бы пример с Батыра, помог бы родителям.

Огульбагт-эдже, хотя и промолчала, но внутри у нее все ликовало, она была счастлива, что сын является теперь для других детей примером. С того памятного дня мать стала называть сына не просто Батыром, а Батыр-джаном.

Батыр, любивший понежиться в постели допоздна, теперь вставал рано, завтракал и без напоминаний приступал к работе по дому, помогая матери. Закончив все поручения по хозяйству, мальчик с разрешения матери отправлялся в школу. Огульбагт-эдже не возражала и ни разу не спросила сына, с какой целью он ежедневно идет в школу, хотя наступили каникулы. Она простодушно полагала, что если Батыр-джан идет туда, значит ему там весело и интересно.

— Мама, ты не ходи в жару за травой. Я уже принес целый мешок и поставил под навесом. Пока овцам этого хватит. А вечером я еще нарву свежей, — обратился к матери Батыр, собираясь по обычаю в школу.

— Спасибо, Батыр-джан, ты у меня настоящий помощник, сынок, — ответила Огульбагт-эдже, а в глазах ее так и светились радость и гордость за сына.

— Ты только не бегай много под солнцем, играй в тенечке, — напомнила ему мать, глядя на собирающегося Батыра.

— Хорошо, мама. Ты только за меня не волнуйся! — услышала в ответ Огульбагт-эдже.

2

— Центральный штаб команды «Барслар» разместился на чердаке совхозного клуба. Помещение было просто находкой для членов команды, которая состояла в основном из семиклассников. Ребята отыскали его совершенно случайно, но не без помощи заведующей клубом Язджемал. Она как-то раз обратилась к Батыру с необычной просьбой:

— На чердаке у нас голуби свили гнездо, а одна пройдоха кошка повадилась лакомиться неоперившимися птенцами. Просто спасу от нее нет. Подкараулил бы ты ее и отнес бы куда-нибудь подальше.

Мальчуган, не откладывая поручение в долгий ящик, тут же взобрался на чердак клуба. Ну и жарища была тут! Крыша нагревалась так, что рукой не дотронуться. И кругом лежал толстый слой пыли, примерно с ладонь высотой. Шагнешь, и она тотчас вздымается словно мелкий и едкий цемент. Голуби, вспугнутые Батыром, подняли такой вихрь, будто по меньшей мере два вертолета приземлились на песчаный бархан. Бедные птахи заметались, пытаясь вырваться на свободу, и с перепугу в этой адской кутерьме, разбив еще одно окно на противоположной стороне чердака, наконец вылетели.

Моментально ворвался свежий ветер. Из разбитых окон потянуло сквозняком. Когда пыль рассеялась, Батыр полностью распахнул оконные рамы с остатками стекол. Чердак залился светом. Солнечные блики, отражаясь в осколках окна, весело заиграли на иссиня-черных волосах Батыра, а его глаза на смуглом лице поблескивали, как маслины.

«Не чердак, а чудо! Ведь это отличный наблюдательный пункт», — восхищенно подумал мальчик. «Весь поселок как на ладони. Вон двор Мурада-ага, даже виден его куцехвостый пес Елбарс… А кто же это в такую жарищу разжигает тамдыр? Да это мать Сульгун собирается печь чурек. И охота же ей мучиться в такую жарищу, ведь хлеб можно купить в магазине?!»