Просто возьми меня за руку - Екатерина Борисовна Тимашпольская

class="p1">– Ревнуешь? Да не лезу я, прикалывался, мне вообще другая девчонка нравится. А в Ижевске… Ничего особенного, просто буллили меня. Понимаешь? Травили.

– Про Алю предупреждаю в последний раз. Или хочешь, пойдем в класс, поговорим!

– А пойдем! – Никита первым вышел из зала. Федя за ним.

Таня дернула подругу.

– Смотри, наши герои куда-то вдвоем отправились. Пойдем посмотрим? Что-то кажется мне, не к добру все это.

– Я к нам в класс зайду, а ты в спортзал загляни. – Аля спрыгнула со сцены.

– Хорошо, я догоню, – сказала Таня.

Аля поднялась на второй этаж, постояла, прислушалась. Из кабинета доносились странные звуки, похожие то ли на кряканье утки, то ли на уханье совы, сопровождаемые глухими ударами. Она осторожно открыла дверь. Посреди класса друг против друга стояли Рысин и Долин, взъерошенные и потные. Вокруг них перевернутые парты и стулья ощетинились как противотанковые ежи. Аля замерла.

Никита схватил Федю за грудки.

– Псих ты, Рысин!

– Руки убрал! Сам такой! Скажи, за что буллили? Кто?

– Ага, вот вы где! – раздался голос Макса за спиной у Али. – Деретесь?

– Вали отсюда! – крикнули оба, синхронно повернув головы.

– Вот видите, мы уже начали приходить к консенсусу. – Макс и не думал уходить. – Нам первое место за песню присудили, дурики! Пошли на награждение.

Долин медленно отпустил толстовку Феди, вытер лоб.

– Однокласснички! За стихи, за рэп, за все! Понял? Учителя тоже не прибавляли уверенности в себе. Хорошо, что папу сюда перевели, но тоже ненадолго, мы уедем скоро. Эх, руки дрожат, – пожаловался он.

– Перенервничал, – Макс покачал головой и засмеялся. – Точно дурики! Оба! Аль, ты видишь, из-за тебя, между прочим, подрались. А что про стихи, Никита? Тебя буллили из-за того, что ты стихи писал?

Долин кивнул.

Федя перевернул стул, сел.

– Никит, да всё норм, не парься, нормальный ты чел. А вы? Даже поспорить не даете! – Федя засмеялся. – Представляю эту картину со стороны.

Аля подошла к ним.

– Поспорить? Вы все здесь вверх дном перевернули. Давайте обратно поставим, как было. А песня наша мне понравилась и стихи тоже. Кажется, в следующем году у нас будет очень приличная компания, чтобы поставить спектакль самим и сыграть его на выпускном. Если, конечно… – она замялась. – Если, конечно, Федя останется в школе.

– Это вопрос, Аль? – Федя спросил хриплым голосом и откашлялся.

– Выбор сделан! – Макс потянул Никиту за рукав. – Пойдем, получишь медаль за песню.

– Согласен только на шоколадную, – усмехнулся Долин. – Ладно. А парты и стулья?

– Расставляют оставшиеся, – резюмировал Макс.

Когда дверь за ними закрылась, Федя встал со стула, переставил его ближе к окну.

– Парты буду двигать, – сказал он. – А ты смотри, ровно или нет.

Аля кивнула.

– Так останешься? Мне Катя говорила, что ты уезжаешь из города.

Федя хмыкнул:

– Слухами земля полнится. Не знаю, Аль, не решил я ничего. Предки развелись, мне теперь можно и с мамой жить, а она вообще в другой стране, и с папой, он здесь. Если смотреть на перспективы и, так сказать, мое будущее, то лучше, наверное, к маме. А если…

– А если… – повторила Аля.

Рысин подошел очень близко. Так близко, что Аля увидела, как у него на шее вздулась и пульсирует вена. Он взял Алину руку и приложил к своей щеке. Она часто моргала и пыталась сфокусировать взгляд на Федином лице, но никак не могла. Классная комната расплылась, и все предметы начали кружиться: стулья, парты, доска, даже горшок с геранью на подоконнике.

Из ступора их вывел резкий звук открывшейся двери. Рысин отпустил руку Али.

– Вот они где! – закричала Таня. – Смотрите, какую награду нам дали за первое место! Класс, да? – Она потрясла желтой медалью. На ней темными буквами было выгравировано «Лучшим из лучших». – Это все Никита и Андрей! Они вместе придумали концепт!

– Удмуртия рулит! – засмеялся Федя. – Шучу я, шучу, – ответил он на неодобрительный взгляд Тани. – Дай-ка посмотрю. Песня правда хорошо получилась, спорить не буду. Танюх, слушай, а как же Макс? Ты, кажется… Или он…

– Молчи, Рысин! – Таня вздохнула. – Думаю, повезло Кате, она готовит лучше всех из девочек. Давайте парты ровно поставим. Что у вас тут было? Ледовое побоище?

– Да так, бои местного значения, ничего страшного. – Федя отдал ей медаль. – Все живы.

– Аля? – Таня посмотрела на подругу.

– Нормально. Я пойду, у меня сегодня с психологом занятие, надеюсь – последнее.

– Почему последнее? Ты же недавно только начала.

– Это целая история. – Аля вытащила из кармана джинсов сложенную вчетверо бумагу. – Смотрите, «письмо обиды».

– Что? – Федя провел рукой по волосам.

– Ну прием такой в психологии. Ты пишешь, что или кто тебя обижает, по пунктам, а потом вместе с психологом сжигаешь «обиды».

– В смысле?

– Прямом. С помощью огня.

– И что ты написала?

– В этом весь прикол, что ничего серьезного, так, ерунду типа «здесь была Аля», но я уверена, что Вероника Александровна даже не проверит, есть что-то на бумаге или нет.

– Будете искать другого психолога?

– Мамина идея, но я не уверена, что психолог поможет. Правда, когда я в прошлом году лежала в больнице и мне было плохо от лекарств, разговоры по душам были самое то. Я загадала, если сегодня она не заглянет в письмо или не спросит про содержание, продолжать общение нет смысла. Кстати, совсем забыла, у меня еще одно дело есть.

– Какое? – Таня с удивлением взглянула на Алю.

– Да неважно, все нормально, не переживай. Я быстро, мне же нельзя опаздывать на сеанс.

Таня одобрительно кивнула.

– Если что, звони, я на телефоне.

* * *

Школа была пустая, только охранник Николай Сеич расставлял стулья в актовом зале. После фестиваля все разбежались по домам. Аля спустилась на первый этаж, прошла по длинному коридору к столовой, там стоял кулер с водой, набрала в стаканчик, сделала несколько глотков.

– Вот ты где! – услышала она голос Малютиной. – Я же просила прийти в туалет на втором этаже.

– Пить захотела, – Аля набрала еще воды. – Зачем я тебе понадобилась?

– Послушай, ты! – Малютина выругалась и подошла ближе. – Я сейчас позвоню кое-кому, и тебе уже никто и ничто не поможет, дура наивная! Ты что, думаешь, что ты нужна ему, уродка тощая! Да у Феди таких, как ты, коллекция целая!

Аня медленно отпила из стаканчика.

– Никогда в жизни он не будет с тобой, инвалидка! Думаешь, я не знаю, что ты месяцами в больничке валяешься! Смысл? Все равно скоро сдохнешь!

Малютина посмотрела на телефон и потыкала в него. Экран был черный.

– Черт!

– Что, Агния, никто больше не придет? – Аля усмехнулась и неожиданно плеснула остатки воды Малютиной в лицо. – Я тебя не боюсь.