Кукла-близнец - Джанин Бичем

часовым механизмом? – выдохнула Уна. Мистер Смит усмехнулся, а Настоятельница так на него уставилась, словно он только что признался, что на самом деле является укротителем ядовитых змей.

Миссис Смит тоже наклонилась вперёд. От неё приятно пахло пирогом и фиалковым тальком.

– Мы старомодные, – сказала она. – И, боюсь, у нас не будет для тебя сестёр и братьев. Но я знаю, что мы будем тебя любить.

У нас не было собственных детей, и сейчас нам без них очень одиноко в большом старом доме. Я реставрирую антикварных кукол, а Хью занимается каруселями, но, если у нас по дому не будет бегать кто-нибудь маленький, мы скоро паутиной зарастём. Думаю, самый важный вопрос такой: Уна, ты одобришь нас как приёмных родителей? – Она глянула на Настоятельницу и тайком подмигнула Уне. – Математику мы знаем довольно неплохо, да и пишем обычно грамотно.

Уна засмеялась – прямо на глазах у Настоятельницы. Смех, запрещённый в холодно-корректной обстановке Дома, нарушал сразу сотню правил, ибо Настоятельница считала, что смех даже с причиной – признак дурачины. Настоятельница обрадовалась приезду Смитов, и чем скорее они заберут этого ребёнка, тем лучше.

– Я оформлю бумаги, – холодно сказала она.

Уна прижала чемоданчик к груди, чтобы успокоить прыгающее сердце. Смиты удобнее устроились в своих креслах, сияя, как начищенные буйки.

– Я знала, что мы тебя найдём, – сказала миссис Смит Уне. – Наш замечательный милый ребёнок с маяка. Посмотри только на себя. Ловкие пальчики, острые глазки, хорошо справишься с тонкими механизмами. О таком ребёнке мы и мечтать не могли. Ты идеально освоишься в «Копперлинсе».

Глава 2

– Смиты живут в городке под названием Найфли-Стайфлинг, – сказала Настоятельница, стоя у главного входа в Дом. – Уважаемое место, сами Смиты – уважаемые люди. Тебе очень повезло.

Она всем своим тоном пыталась показать, что Уна этого не заслуживает.

– Да ещё и на море. Полагаю, ты к этому как раз привыкла.

Уна вспомнила о Лезвиях, легендарных рифах, на которых погиб не один корабль до того, как там построили маяк. Мама постоянно чистила маяк от песка и соли. Папа заполнял вахтенный журнал, а Уна делала уроки, которые отправляла на большую землю с лодкой, привозившей припасы. Она посмотрела на ворота Дома.

– Да, мэм.

Внутри неё золотой пчёлкой носилось счастье.

«Я уезжаю! О, искры яркие! Я снова буду жить у моря!»

– Постарайся не упустить эту возможность. – Настоятельница поправила накрахмаленный фартук и дала последнее напутствие. – У Смитов большой дом, они хорошо живут. Веди себя послушно, поняла?

Уна чуть не рассмеялась над абсурдностью этого совета. Как будто ей нужно об этом напоминать! Она уже не первый год живёт с прозвищем Уна Нежеланная. О да, она будет послушной. Она, насколько могла, привела себя в порядок – нацепила на кое-как постриженные волосы заколку, подтянула колготки, которые так ненавидела носить, начистила туфли, плюнув на них и яростно растерев рукавом. Ей было совершенно не грустно прощаться с другими сиротами. Только мальчик по имени Тимоти – с красными от постоянных оплеух Настоятельницы ушами – таращился на неё огромными глазами. С Тимоти творились странные вещи, но обычно ему удавалось это скрывать; он рассказал Уне, что ему приснилось, как его отец погиб в окопах, за два дня до того, как им прислали телеграмму с сообщением.

– Слушай, Уна. Держись подальше от этого дома, – шепнул он.

Уна посмотрела на него опустевшим взглядом.

– Почему?

Тимоти покачал головой, прижав подбородок к груди.

– Это плохой дом, – пробормотал он. – Он мне снился. Он опасный.

Кошмары, подумала Уна. Она наклонилась, чтобы обнять его и подбодрить, но он увернулся, словно чайка от акульих зубов.

Настоятельница отошла от двери, и вошли Смиты, готовые увезти свою новую дочку домой.

– Надеюсь, ты будешь с нами счастлива, Уна, девочка, – сказал мистер Смит, поднял её чемодан и помахал на прощание Настоятельнице. – Мы поедем домой на поезде. Ты когда-нибудь раньше ездила в поезде? Интересно будет, а?

– Никогда. Жду не дождусь!

Уна на радостях споткнулась о незавязанный шнурок; Настоятельница фыркнула у неё за спиной, но Смиты только улыбнулись. Сквозь серое облако прорвались солнечные лучи, и Уна вышла из Дома, не оглядываясь.

К радости Уны, в их распоряжении оказался целый вагон в поезде. Смиты посоветовали ей сполна воспользоваться этой возможностью, так что она сидела, неотрывно глядя в окно в поисках чего-нибудь красивого – дерева с красно-золотыми листьями, кошки, дремлющей на карнизе. Ей нравилось гладкое движение поезда, как он легко, почти по-волшебному нёсся мимо городов и полей, пока они сидели в тёплой закрытой комнате. Мимо один за другим проносились дома – одни с красивыми садами и детскими качелями, другие – с террасами и балконами. Она даже увидела автомобиль, мчавшийся по дороге, – блестящую чёрную машину со стеклянными фарами. За рулём сидел водитель в очках и перчатках.

О, как же чудесно было наконец покинуть Дом! И как приятно было со Смитами – уютными, веселыми, так непохожими на погибших родителей – любимых, но иногда крутых нравом.

Миссис Смит сразу же попросила называть их Мать и Отец.

– Меня зовут Мона. Унылое имя, правда? Пусть лучше будет «Мать». Но ни в коем случае не «мама» и «папа» – так называют только настоящих родителей.

Уна вся сияла – наконец-то её понимают.

– Спасибо. Буду тебя так называть… Мать.

– Надо рассказать тебе побольше о нас, – продолжила Мать. – Я предпочитаю работать головой, а у Хью золотые руки. Обожает копаться в моторах. Он бы с радостью купил один из этих модных новых автомобилей, но они очень дорогие, а ещё сильно пахнут и шумят. Тебе будет весело с каруселями, а он порадуется компании – хоть кто-то разделит с ним его хобби.

– Это не хобби, – мягко запротестовал Отец. – Это призвание. Предназначение!

Он открыл газету и слегка улыбнулся Уне. Та ещё больше расслабилась и откинулась на спинку сиденья.

– Теперь, когда у нас есть ты, всё встало на свои места, – сказала Мать, похлопав её по руке. – Ты как раз идеального возраста. И тебе понравится в Найфли-Стайфлинге – это совсем близко от океана. Ты умеешь плавать?

– Да, – ответила Уна, затем, решив, что надо ответить совсем честно, пробормотала: – Не очень хорошо, но нормально.

Папа учил её плавать в редкие спокойные дни на скалах. Плавать учишься очень быстро, когда у тебя вокруг талии обвязана верёвка, чтобы тебя не унесло течение, а ещё ты знаешь, что тут довольно глубоко и сюда временами заглядывают акулы. Спокойный, тихий сухопутный пляж, на который не спеша