Кукла-близнец - Джанин Бичем

Мать и Отец стояли, держась за руки, и радостно смотрели на Уну. Сердце Уны танцевало, словно солнечные зайчики на океанских волнах. Каждый раз, когда она проезжала мимо Смитов, она видела одно и то же выражение лица: счастье, что они наконец обрели дочь, о которой так долго мечтали.

Глава 4

С самого рождения Уна хорошо знала, насколько опасна жизнь на море. Её колыбельку сделали из досок разбившегося корабля, мебель тоже была сколочена из обломков, выброшенных на берег. Кухонный стол, испачканный свечным жиром, когда-то принадлежал капитану. Мама Уны его ненавидела.

– Не могу есть за столом мертвеца, – постоянно жаловалась она мужу.

– Это напоминание, – спокойно отвечал мистер Вексфорд. – В нас бьётся пламенное сердце Вексфордов, и мы должны всегда, всегда поддерживать огонь.

Он цитировал семейный девиз:

Поддерживать огонь, чтоб тьму прогнать,

Чтоб жизни, вверенные нам, спасать.

Мы, Вексфорды, стоим

на страже неустанно

На рубеже земли и океана.

Из-за этого Уна всегда спала чутко и, слыша по ночам стук или скрип на третьем этаже «Копперлинса», просыпалась, озадаченная, и долго ещё раздумывала, что может быть его причиной. Может быть, там наверху поселились крысы или совы? Ей не хотелось спрашивать об этом новых родителей – вдруг они оскорбятся или расстроятся. Дом был старым, а старые дома издают странные звуки.

Утром она убеждала себя, что эти звуки – даже те, которые напоминали падение обуви с полки или шёпот, – издавали деревья, бьющиеся ветками в окна.

Ночью после приезда Уна, проснувшись, увидела в лунном свете Мать, которая сидела рядом с кроватью и зарисовывала её лицо. Увидев, как Уна, заморгав, повернулась к ней, Мать наклонилась и потрепала её по плечу.

– Прости, что разбудила тебя, дорогая. Ты, наверное, подумаешь, что я старая и сентиментальная, но я хочу нарисовать портрет нашей новой счастливой семьи, а если я буду зарисовывать тебя во сне, тебе не потребуется сидеть и позировать. До сих пор не могу поверить, что у нас теперь есть такая дочь, как ты.

Уна улыбнулась Матери, и внутри разошлась сильнейшая волна любви, потому что она понимала, что чувствует Мать. Иногда Уне и самой хотелось проверить, действительно ли её родители спят в своей постели, просто чтобы убедиться, что они действительно есть, что всё это не привиделось. Ей до сих пор иногда снились кошмары о приюте и о смерти настоящих родителей – о горе, которое принесла ей Великая война.

Она всегда просыпалась с чувством благодарности за то, что теперь о ней заботятся Смиты и она нашла себе дом, о котором так долго мечтала.

В первый день в новой школе, через несколько дней после прибытия, Уне показалось, что она похожа на корабль, приближающийся к печально знаменитым рифам, Вексфордским Лезвиям. Смиты до отказа набили её коробочку для еды гостинцами, уверяя, что она тут же заведёт себе друзей. Ей нужно прилежно учиться, особенно естественным наукам, ибо она очень умная девочка, которая разбирается в часовых механизмах, а они рассчитывают на её помощь в починке карусели.

У Уны уже руки чесались – ей не терпелось поскорее успокоить раздражённые шестерёнки и утихомирить сварливые колёсики, – но сейчас в её груди с каждым шагом росла тревога.

По пути в школу – идти было недалеко, родители объяснили, где нужно свернуть, – она встречалась взглядами с прохожими: женщиной, выгуливающей собачку, почтальоном, доставлявшим газеты, – и замечала их испуганные ответные взгляды. Они не здоровались с ней, и Уна была готова поклясться, что они поспешно уходили, лишь бы поскорее оказаться от неё подальше.

«Сухопутные», – подумала Уна, вытирая потные ладони о юбку.

У ворот школы кричали, смеялись и о чём-то спорили дети, но Уне сразу стало не по себе, когда её смерили странными взглядами. Она, понятное дело, была для них чужой – с новым портфелем, лентой в волосах, завязанной двойным узлом каррик, – и Уна не могла отделаться от мысли, что в их глазах, как и в глазах взрослых прохожих, было опасение, словно она больна чем-то заразным.

У неё засосало под ложечкой, но она сказала себе, что надо быть смелой и сильной, как настоящий Вексфорд на рубеже земли и океана. Без этого ей не выжить в сухопутной школе, в этом прочном, скучном кирпичном здании, из которого даже не видно моря.

«Да ладно тебе, Уна, – укорила она себя. – Оно и должно выглядеть скучным. Это же школа. Поддерживай огонь, глупая каракатица».

– Глянь-ка, какие волосы!

Уна подскочила. К ней обратилась девочка, на вид её ровесница, с потрясающими чёрными кудрявыми волосами, которые спускались до середины спины. Девочка выглядела неопрятно и, похоже, наслаждалась этим, но, что ещё важнее, в её голосе звучал искренний восторг, а взгляд был тёплым и дружелюбным.

– Ага, они всегда были такими рыжими, – объяснила Уна. – Папа говорил, что они как сигнальный огонь.

– Ой, да не надо меня дурачить. – Девочка по-прежнему восхищённо таращилась на неё. – Причёска! Такая современная. Такая оригинальная! Ты похожа на Коллин Мур[4].

Уна смущённо потрепала подстриженные под каре волосы.

– Кто такая Коллин Мур?

– Ты не знаешь? Коллин – кинозвезда, джаз-беби, самая замечательная девушка. Носит вот такие платья. Скажи, ты же любишь джаз?

– Э-э… – Познания Уны в музыке в основном ограничивались моряцкими песнями.

– Боже правый, – протянула девочка, от которой исходил едва заметный запах цветочных духов. – Если ты не знаешь ни джаза, ни Коллин Мур, как тебе вообще сходит с рук такая причёска?

– Мама стригла меня на маяке, – объяснила Уна, – потому что иначе волосы путались на ветру. А в Доме Настоятельница ненавидела возиться с волосами, так что говорила всем, что длинные волосы – это магнит для вшей. У меня нет вшей, – поспешно добавила она.

– Маяк! – Девочка присвистнула. – Значит, ты осиротела после войны? Плохо-то как, но мне всё равно нравятся твои волосы. Моя мама меня бы прибила, если бы я так постриглась, правда прибила бы, но однажды я всё-таки сделаю каре и поеду прямо в Голливуд. Буду каждый день есть в Калифорнии свежие апельсины.

Уна не знала, что такое Голливуд. Но хорошо понимала, что это явно не маяк.

– Я бы хотела волосы как у тебя. Это «Штормовой чёрный», – выпалила она и покраснела. Такие фразы особенно не любила Настоятельница и давала ей за них неприятные прозвища. Уна Неуклюжая. Уна Неустойчивая. Уна Нежеланная.

Девочка только рассмеялась.

– Знаешь, если