Коргоруш - Константин В. Ермихин

– Да погодите вы! – Мальчик отпихнул ногой мохнатое зелёное щупальце, показавшееся из воды у его ног. – Дайте я мешок осмотрю.

– Смотри, смотри, – смилостивился речной дед. – Только не долго – солнце припекает, борода пересохла уже.

Мальчик расправил и осмотрел мешок, сплетённый из зелёных речных водорослей. На самом дне, в углу – там, где труднее всего было заметить, – нашлась дырочка. Мальчик потрогал её пальцем, и шов тут же охотно разошёлся, раскрывая дно мешка. «Ах, водяной, водяной! – подумал мальчик. – Всё-таки не удержался, обмануть решил».

– Нет, дядя водяной, этот мешок не подходит, – твёрдо заявил он вслух.

– Это ишшо почему? – возмутился старик.

– Да вот, полюбуйся! Дыра в твоём мешке. Сложу я выкуп в мешок, отпустишь ты меня, а пока будешь его домой нести, всё золото из мешка высыплется, и останешься ни с чем.

– Ох ты ж, лещики-карасики! – всплеснул хвостом водяной. – И верно – дыра! Вот спасибо за заботу! Недоглядел я.

Он тряхнул бородой, и водоросли затянули прореху, послушные воле речного хозяина.

– Ну, теперь другое дело! – Довольно улыбаясь, мальчишка стал раскладывать мешок на берегу. – Теперь-то ни одна песчинка из него не сбежит. Да?

– Ну-ну… – недовольно проворчал водяной и тут же встрепенулся: – Ты на что это намекаешь? Я тебя спрашиваю! Ты что же это там себе надумал?

– Ничего! Я просто сказал, что мешок без дырки мне будет легче наполнить, – пожал плечами мальчишка.

Речной дед понял, что его хитрость раскрыли, но всё равно что-то булькал, разыгрывая оскорблённую невинность, правда, уже не так громко.

А мальчик тем временем встал спиной к реке, чтобы водяной не подглядел, откуда он золото берёт, и потряс кошельком над разложенным мешком. Посыпался поток золотых песчинок. Нужно было только вовремя расправлять загибающиеся края да следить, чтобы мешок не опрокинулся.

– Вот, – наконец сказал мальчик, отходя в сторону и демонстрируя водяному выкуп. – Снимайте с меня вашу метку, забирайте мешок, да я пойду.

«Бульк!» – икнул водяной.

– Это чего это? Всё, что ли? Откуда ж ты взял столько? – забурлил речной хозяин, оглядывая мешок.

– А это уже моё дело, – расхрабрился мальчишка. – Снимайте вашу метку. А если не нравится моё золото, так я его назад заберу.

– Нравится! Нравится! – суетливо и на этот раз очень членораздельно вскрикнул водяной, бородой подтягивая мешок к воде. – А метка моя? Так нет больше никакой метки.

Мальчик осмотрел плечо: там, где ещё недавно под кожей прорастали синие водоросли, остался только розовый след, похожий на шрам от ожога.

– Ну, я пошел? – уточнил он на всякий случай.

– Ступай, ступай, – махнул хвостом речной хозяин, обнимая увесистый мешок.

Мальчик повернулся спиной к реке и стал подниматься на высокий бережок, всё ещё не до конца веря, что ему удалось отделаться от принудительных работ в подводном царстве. Ну вот! Он справился сам, без всякой помощи.

– Эй, голодранец! – услышал он окрик водяного. – А ты не знаешь, зачем Коргоруш приходил-то?

Мальчик шлёпнул ладонью по лбу.

– Точно! Спасибо, а то с вашим золотом совсем вылетело из головы! Нам надо знать, какая из ваших русалок облюдка родила? Наверное, это недавно было.

Если бы водяной не плавал в реке, то можно было бы сказать, что он «так и сел».

– Чего? – недоверчиво переспросил он голосом, в котором одновременно звучали и удивление, и грусть, и тоска, и злость. – Которая из русалок? Издеваешься, да? Да мою последнюю русалку пятьдесят лет назад какой-то комсомолец в город увёз. Паразиты! Понаедут, якобы на картошку, а на самом деле чужих русалок в город переманивают. Чтоб им лягушки в суп… кхе-кхе… Ну да тебе рано ещё такие слова слышать. В общем, нет у меня никаких русалок. Один я живу теперь, бобылём.

Мальчик не понял последнего слова, но переспрашивать не стал – и без того понятно, что житьё у водяного не самое весёлое. Лучше он потом сам в энциклопедии посмотрит.

– Слушайте, дядя водяной, – предложил он. – Давайте я вам ещё золота отсыплю, а вы освободите Коргоруша от своего заклятия. А? Он же не виноват. Он мне помочь хотел.

Водяной нахмурился и пожевал зелёный ус.

– Нет. Не могу, – сокрушённо помотал он головой. – От золота бы не отказался, но не могу, потому что никакое это не заклятье. Я ж его, Коргоруша-то, в сердцах проклял. Ага. Вот такие дела. А проклятье водяного просто так не снять. Однако, ежели твой дружок всё-таки сумеет испить из решета, проклятье исчезнет.

– Это вы, конечно, погорячились, – вздохнул мальчик.

– Так знал бы, куда упаду, – водички бы плеснул, – согласился водяной, жалея, что не догадался попросить плату за консультацию.

11

Конечно, может показаться глупостью пытаться найти того, кто хотел отдать тебя в рабство водяному, но мальчик успел привязаться к Коргорушу и чувствовал, что не может оставить его в беде. К тому же он не верил в то, что Коргоруш замышлял подлость, – скорее, тот хотел как-то обмануть водяного, но хитрость обернулась большим провалом.

Первым порывом было прыгнуть в реку, перебраться на другой берег и побежать вслед за Коргорушем. Но страшно. Соваться в реку, когда только что чудом избежал плена у водяного, – сомнительное решение.

Мальчишка со всех ног бросился к мосту… «Странное выражение, – подумал он, – с каких это „всех ног“? С левой и правой? Но кажется, что имеется в виду больше, чем две ноги. Может, в древние времена ног у людей было больше? Или имеются в виду какие-нибудь древнегреческие кентавры, у которых четыре ноги. А может, и у нас в старину тоже были какие-нибудь свои, древнерусские кентавры?» Мальчик решил, что обязательно спросит у Коргоруша, когда найдёт.

– Эй, погоди! Стой!

Мальчишка оглянулся и увидел своих приятелей – деревенских пацанов. Они махали рукой, подзывая к себе. В груди кольнула надежда: неужели узнали?

Мальчик спустился с моста и подбежал к компании, ожидавшей на берегу.

– Привет, пацаны! – радостно крикнул он, протягивая руку.

Но никто не подал руки́ в ответ. Парни обступили его тесным кольцом. Вперёд вышел самый рослый из ребят, семиклассник Светозар, глава пацанской шайки. Он требовал, чтобы его называли Завром, а тех, кто не усваивал просьбу сразу, учил с помощью кулаков. Грозный образ главаря портила мама, зазывавшая его на обед звонким кличем: «Светик! Обедать!» Естественно, Завр знал, что за глаза все называют его Светкой, но дисциплину он установил железную, и пацаны следили за языком.

– Привет, Завр! – неуверенно поприветствовал главаря мальчик.

Завр осмотрел его с ног до головы и презрительно сплюнул под ноги.

– Точно