Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Я не смог удержаться от смеха. Сама мысль, что эти маленькие мягкие крошки на такое способны, представлялась мне совершенное бредовой.

– Ревите от хохота сколько угодно, но со временем, если вам доведется прожить достаточно долго, сами увидите. Наша семья построила тысячи островов и длинных рифов, с которыми даже море при всей своей мощи не может справиться.

Мне по-прежнему в это не верилось, и я расхохотался пуще прежнего.

– И впрямь очень трудно поверить, – согласился Фредди, разглядывая кусок коралла, который, сбегав домой, принес на скамейку.

– Немыслимо трудно, – проговорила китовая кость. – Я иногда приплывал туда проверять, как у них дела. Они усердно трудились. Ствол коралла медленно рос в вышину. Ведь эти червячки всегда стремятся прорваться к свету. Сперва ветки на стволе отсутствовали. Потом начали появляться. И вот возник уже маленький куст, который затем превратился в целое дерево с маленькими белыми комнатками, где то отдыхали, то продолжали работу полипы. Летучие рыбы гнездились в его ветвях, а на дне под их сенью возлежали морские коровы. Тем временем тысячи маленьких полипов неустанно трудились дальше. Я был порядком удивлен их успехами, но в то, что из этого вырастет целый остров, по-прежнему не верил и продолжал высмеивать их амбиции. Думаешь, они на меня сердились? Ничуть.

– Наберись терпения, наш гигантский друг, – только и слышал я от них.

У меня было множество собственных дел и задач, которые требовали моего присутствия в Гренландии, однако и там я не забывал о маленьких тружениках. И вот, когда я после длительного отсутствия вернулся к ним, моему удивлению не было границ. Дерево превратилось в огромный зонтик, поднимающийся над водой. Море уже успело нанести на него водоросли, и они прилипли к его поверхности. Морские птицы свили там гнезда, сухопутные доставили семена, а благодаря деревьям, которые выбрасывало море, коралловый зонтик обрел первых своих обитателей – ящериц, насекомых и мелких животных. То есть я видел перед собой настоящий остров.

– И что же вы после этого им сказали? – спросил Фредди.

– Я разозлился. Не мог признать собственной неправоты. Поэтому принялся им доказывать, что их остров ненастоящий, так как на нем нет людей.

Но слова мои снова совершенно их не проняли.

– Подождите еще немного, – спокойно отозвались коралловые полипы, все расширяя и расширяя свое сооружение.

Сотрясаясь от ярости, я уплыл и долго не возвращался. Чувства меня одолевали двойственные. С одной стороны, я желал их острову гибели, но с другой – мне было любопытно, что с ним происходит, и в результате я приплыл опять. Теперь там уже жили люди! Я обнаружил большое поселение рыбаков и явные признаки зарождающегося города.

Гнев мой при виде этого зрелища, вероятно, достиг бы предела, не обнаружь я во время своих странствий существ, настолько же меньше размером коралловых полипов, насколько мышь меньше слона. Назывались они диатомовыми водорослями. Я подслушал однажды, как два ученых мужа говорили, будто существа эти, обитающие и в соленой, и в пресной воде во всех частях света, представляют собой стекловидные тела, заполненные золотисто-желтым веществом, и из них образуются целые побережья. Один из городов Соединенных Штатов Америки целиком и полностью зиждется на основании, созданном этими крохами. Кроме того, они служат пищей для чуть более крупных живых организмов, которыми кормимся мы – самые огромные жители Земли.

Тот разговор ученых мне хорошо запомнился, и, когда коралловые полипы спросили меня, убедился ли я наконец, что созданный ими остров вполне настоящий, ответ мой был таков:

– Да вы же не построили ничего особенного. Есть диатомовые водоросли. Они еще меньше вас, а образуют опору для целых городов.

Я думал, мое сообщение умерит их гордыню, но они с чувством собственного превосходства ответили мне, что диатомовые водоросли не животные, а растения, и потому противопоставлять их им – просто вздор.

Я впал в совершенное бешенство. Не мог смириться с тем, что эти маленькие негодники обладают способностями, которых мы, гиганты и короли моря, лишены. Мне ведь было мало считаться самым огромным существом, а хотелось прослыть еще и самым искусным. Не понимал я, что каждому даны своя роль и своя задача, кои и нужно исполнять, стремясь совершенствоваться на отведенной тебе Всевышним ниве. До моего сознания это не доходило, и я, какое-то время промучившись, решил в конце концов тоже построить остров.

– Но каким образом вы бы смогли это сделать? – спросил Фредди.

– Я наметил свой план, и он казался мне очень мудрым. Главным для меня было одержать верх над коралловыми полипами, так что я ни о чем больше не думал и без оглядки на последствия приступил к работе. Складывать камни я не мог. Строить миллионы коралловых камер тем более. И я решил сам превратиться в остров. Глухой темной ночью я густо покрыл себе спину водорослями и, приплыв в гавань, неподвижно залег там на поверхности воды. Утром чайки заинтересовались, что это такое вдруг возникло, но, поклевав на мне водоросли, быстро разобрались в чем дело.

– Нас тебе не обмануть. Прекрасно видим, что ты замыслил, – напрямик объявили эти бывалые птицы.

Люди, однако, оказались не столь прозорливы. Первыми увидали меня рыбаки, весть о чуде с их помощью быстро разнеслась по побережью, и вскоре целые толпы возжаждали посмотреть на невесть откуда взявшийся остров.

Сперва на меня лишь глядели и изумлялись, а затем, вдоволь наизумлявшись, поплыли в лодках меня изучать. Множество ученых джентльменов прибыли на мою поверхность. Вооруженные микроскопами, молоточками и различными химическими реактивами, они брали с меня образцы поверхности, производили над ними научные опыты и разражались такими длинными речами о причинах моего появления, что от обилия мудреных слов я едва не лишался рассудка.

Они спорили, предполагали каждый свое, но ни один из них так и не докопался до истины, а слухи тем временем распространялась все дальше, и огромное количество людей стекалось, чтобы поглазеть на меня. Чайки шумно твердили об обмане, но люди не понимали их речь, и я продолжал наслаждаться своею славой.

Ночи позволяли мне вдоволь порезвиться и подкормиться, чтобы к рассвету, покрыв себя свежим слоем водорослей, снова застыть в виде острова. Но окончательно настоящим островом я считаться не мог, пока на мне кто-то не поселился, а этого-то, увы, и не происходило. Шутка моя в результате мне начала наскучивать. Обманывая людей, я сам оказался обманут. Надежды мои не оправдались. Меня все чаще стало посещать желание вернуться к естественной своей жизни – но тут ко мне наведался старый моряк. А был он не просто моряком, а китобоем, и хитрость мою ему легко удалось разгадать.

Мне бы насторожиться, когда он, ничего не сказав,