Сад старинных зеркал - Дарья Романовна Герасимова

то, что эта ночь какая-то там особенная, Кит вообще не знал. Полез в телефон смотреть и сильно засомневался в том, что Яника или Марат пойдут куда-то искать цветущий папоротник. И уж тем более Тихон Карлович.

Потом он съездил в Раменское. Купил пару красивых альбомов и золотые фломастеры. Для подарка. Потом на электричке поехал на почту. Надо было успеть до праздника отвезти на сортировочный пункт накопившиеся письма и посылки и забрать всё пришедшее.

Пока ехал, слушал, как на соседнем сиденье ругались две тётки.

— Вот представляешь, Кать, и нескольких дней новая избушка не простояла. Мы всем посёлком скинулись, поставили на детской площадке горку, качели, песочницу. А потом кто-то поставил ещё маленький деревянный домик для игр. Нет, мы не ставили. Просто на днях там появился домик. И что ты думаешь? Сегодня утром иду — его нет.

— Его же так просто не унести?

— Вот и я думаю, как уносили-то? Изверги. Он же из дерева.

— Наверняка машину подогнали…

— Ну вот это кем надо быть, чтобы украсть с детской площадки избушку?

— А у нас однажды в Москве тоже странный случай был на детской площадке. Поставили там новую горку, такую, знаешь, пластмассовую, как сейчас модно, в форме ракеты…

Киту было интересно послушать дальше, но электричка уже подошла к Кратову и раскрыла двери.

Кит выскочил на станцию в последний момент.

«Избушка, избушка… кажется, Волк-Лесовский говорил, что у них пропала недавно избушка. Может быть, как раз она… гм… сейчас пропала второй раз?»

Кит без приключений слетал на сортировочный пункт. Вернулся. В ангаре никого не было, ни Марата, ни Харлампыча. Только на столе лежала куча винтиков и шестерёнок. Кит погладил Гуся-Лебедя, угостил его печеньем. Потом взял мешок и пошёл раскладывать посылки.

— Ну наконец-то, молодой человек, — за столом у окна в зале для посетителей сидела Кира Никандровна.

Кит никогда раньше не видел, чтобы она приходила на почту. Кира Никандровна подошла ближе, и Кит заметил, что она выглядит так, как будто за ночь постарела на много лет. Или даже на много десятилетий. Глаза у неё были красные, заплаканные.

— Мне срочно надо с вами поговорить.

Кит положил мешок.

— Я разберу! — Эльвира Игоревна встала с места, подойдя ближе, шепнула: — Что от тебя хочет старуха? Кира Никандровна на почту никогда не приходила! Ни разу за всё время, как я здесь работаю!

Кит пожал плечами и вышел в зал для посетителей.

Кира Никандровна оглядела зал.

— Давайте выйдем на улицу! Здесь слишком много народу!

Кит обернулся. У окошка, за которым сидела Мила, двое молодых людей запихивали в коробку огромного ярко-синего игрушечного лося в горошек, за ними Деметра Ивановна подписывала маленькие полосатые коробочки. Рядом с ней о чём-то спорила компания весёлых старушек.

— Да, на улице как раз есть скамейка, ну, перед обычной почтой.

Скамейка была тёплой и пыльной, но Кира Никандровна, кажется, совершенно не заметила этого. Она опустилась на скамейку, поднесла к глазам чёрный кружевной платок.

— Николенька пропал!

— Как пропал? — удивился Кит. — Вчера, когда я уходил, он улыбался в зеркале. Мы же с вами вместе видели!

— Да, Лика сразу же стала кричать, что это вы виноваты. Это было бы просто и даже отчасти понятно… Но нет, я точно знаю, что, когда вы уходили, Николенька был дома… а потом… потом… — Старуха снова всхлипнула и поднесла к глазам платок.

— Что потом?

— Потом оказалось, что кто-то снял ключ от его зеркала с шатлена…

Кит вспомнил про странную тень, которая дымным клубком окутала связку с ключами, но промолчал. Потом спросил:

— А олень пришёл?

— Нет, тоже не вернулся. Но олень сам разберётся, а вот Николенька…

Кит совершенно не представлял, чем он может помочь старухе. Не напишешь же в какую-нибудь организацию, ну, из тех, что занимаются поиском пропавших детей: так, мол, и так, пропал мальчик, глаза голубые, волосы светлые, на ногах полосатые носочки, жил в зеркале…

— Кит, привет! Мы решили зайти за тобой, пора уже! — Марат и Яника подошли к лавке. У Марата в руках был большой пакет.

— Яника решила переодеться в платье!

Кит поднялся с лавки.

— Да, нехорошо будет, если мы опоздаем.

Старуха неодобрительно посмотрела на подошедших.

— Простите, Никита, что я вас задержала. Если вы вдруг где-то встретите Николеньку, скажите ему, что мы все его ждём… И любим…

Кит попрощался с Кирой Никандровной, зашёл на почту за рюкзаком и вместе со всеми пошёл на Седьмую линию.

У калитки стоял Илья. На этот раз на нём была широкополая шляпа и чёрный плащ с алой подкладкой, какие рисуют на картинках с вампирами. На вампира румяный и рослый Илья был совершенно не похож, но плащ ему шёл.

— Проходите, проходите. Палатки с костюмами направо, если у вас есть транспортное средство — налево.

— Почему он сказал про транспортное средство, мы же так пришли? — удивилась Яника.

— Ну мало ли, вдруг кто-то пригнал и решил поставить, чтобы оно потом его отнесло домой. У меня дядька так делает, когда идёт в гости. Говорит, очень удобно.

На участке Яника сразу замахала рукой знакомым девочкам, выхватила у Марата пакет и убежала. Кит с Маратом пошли к другой палатке.

Чего там только не было! На одной длинной, как в магазине, вешалке сверкали искусственными камнями камзолы, золотые драконы и красные фениксы порхали по восточным халатам, висели строгие костюмы и пёстрые рубашки из прошлого века. На столе лежали шляпы, которые носили в разные века и явно в разных странах. На соседней вешалке разместились строгие плащи и мантии.

— Проходите, проходите, молодые люди! — У стола со шляпами стоял Эдуард Омутов в непривычном для Кита китайском наряде из тёмной ткани. В руках у него был сложенный веер. — Выбирайте, что кому нравится! Мы с Милой решили немного помочь сегодня Тихону Карловичу с его гостями и всем этим театром! Мила помогает барышням и дамам, а я здесь работаю! — Омутов сделал широкий жест веером, обводя помещение, и Кит заметил белого тигра в цветочек, который мирно спал в углу на куче каких-то тканей.

Марат подошёл к вешалке, уверенно выбрал зелёный камзол, взял со стола шляпу и пошёл переодеваться.

— В саду встретимся!

Кит немного побродил, всё рассматривая. Совсем переодеваться ему не хотелось. Он взял широкополую шляпу с перьями, первый попавшийся плащ и вышел на улицу. Ни Яники, ни Марата не было видно. Он решил