Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Тогда пожилой джентльмен, заперев ее в комнате, отправился к Фэнси, которой немедленно объявил, что ему удалось подслушать их с Лорелеей разговор на пляже и что подруга ее либо глупа, либо лжива, раз настаивает, будто она русалка.

– Но, дядя, я и правда сделала себе русалку, а потом увидела, как волна унесла ее в море и вскоре вынесла на берег живую Лорелею! – с искренней убежденностью заявила Фэнси.

– Вполне допускаю, что ты действительно вылепила какую-то фигуру, которую назвала русалкой. Это абсолютно в твоем духе, – покивал мистер Факт. – Однако ожить сделанное тобой существо не могло ни при каких обстоятельствах. Это противоречит законам природы. Не хочу даже слышать о подобном вздоре. Да ты, кстати, и не видела, как море выносит твою русалку ожившей. Лоли сказала мне, что ты стояла на берегу, опустив голову и зажмурив глаза, пока она тебя не коснулась. Следовательно, тебе просто почудилось, будто эта девчонка похожа на изготовленную тобой фигуру. Ну а хитрюга Лоли, конечно, продолжала тебя поддерживать в твоем заблуждении. Да, я считаю ее хитрой и лживой. И чем скорее я вас разделю, тем для тебя будет полезнее.

Говорил дядя возмущенно и громко, и Фэнси перепугалась. Его доводы звучали так убедительно, что она начала сомневаться: вдруг дядя прав, а она не права? Но как же жалко ей было отказываться от романтичной истории!

– А если я соглашусь, что Лорелея просто девочка, ты согласишься оставить ее со мной? – спросила она, совершенно позабыв, что с утратой веры в русалку та окажется для нее потеряна.

– О-о, начала приходить в себя, не так ли? – улыбнулся дядя. – Опомнилась? Готова признать, что не веришь в русалок и прочую ерунду? – Все это время он раздраженно шагал взад-вперед по комнате, но теперь остановился.

– Если ты точно знаешь, что русалок не было и не может быть нигде, кроме сказок, наверное, я должна с тобой согласиться, хотя мне это и горько, – вздохнула племянница.

– Вот ответ разумной девочки! – явно обрадовался дядя. – А теперь подумай еще, моя дорогая, и ты обязательно придешь к выводу, что вместе со всей этой сказочной ерундой тебе следует отказаться и от Лорелеи, – торопливо добавил он.

– Ну нет! – запротестовала Фэнси. – Мы же подруги! Она очень хорошая! Я не могу от нее отказаться!

– Прежде чем утверждать такое, ответь мне, пожалуйста, на ряд вопросов. Тогда ты сама убедишься, что она далеко не хорошая, а следовательно, совершенно логично тебе будет от нее отказаться. – И дядя Факт начал спрашивать, с каждым новым вопросом загибая по пальцу: – Если русалок не существует, значит Лоли обманывала тебя, утверждая обратное?

– Да, сэр.

– Разве не влияла она на тебя таким образом, что тебе хотелось проводить с ней больше времени, чем со мной и тетей?

– Да, сэр.

– Разве не стало тебе интереснее слушать ее истории и песни, чем учиться?

– Да, сэр.

– А разве хорошо вводить людей в заблуждение, отрывать их от родных, которые им, как мы тебе с тетей, словно отец и мать, и принуждать любить глупые сказки больше разумных ученых книг?

– Нет, сэр, наверное, нехорошо.

– Итак, выходит, как ты сама можешь видеть, что Лоли ведет себя неправильно и дурно на тебя влияет, а значит, в подруги тебе совершенно не годится.

Фэнси молчала. Дядя Факт в разговорах с ней выворачивал все таким образом, что его вроде бы неоспоримые доводы оставляли, однако, место для ее сомнений. Вот и сейчас она ощущала то же самое. И, не зная, как доказать не только его, но и свою правоту, расплакалась.

Дядя Факт желал настоять на своем, но вовсе не намеревался прибегать к жестокости. Слезы Фэнси его смягчили, и он, усадив племянницу к себе на колени, ласково произнес:

– Ты помнишь историю про немецкую Лорелею? Она заманивала своими песнями людей в воду на погибель.

– Да, – подняла на него глаза Фэнси. – Помню. Очень это грустная история.

– И твоя Лорелея тоже тебя обязательно доведет до беды, если ты будешь во всем ее слушаться, – продолжил дядя. – Вот, предположим, она и правда русалка. Тогда рано или поздно она заманит тебя на глубину, где ты утонешь. Такова уж их цель. А если она просто девочка, которая лжет, прикидывается, будто ничего не может и не умеет, чтобы о ней заботились, а она только праздно проводила время, то, вероятно, такое влияние для тебя еще хуже, чем гибель в воде. У меня нет своих детей. Ты мне как дочь, и я хочу тебе только счастья. А девчонка эта тебе навредит. Она мне не нравится. Откажись от нее, прошу! Ты сделаешь это ради меня?

Чем дольше слушала Фэнси дядю, тем сильнее меркла для нее привлекательность дружбы с Лорелеей. Русалки стали ей представляться уже не заветной мечтой, а существами коварными и опасными. Ведь дядя Факт очень любил Фэнси и искренне тревожился за нее, так что Фэнси, которая тоже любила дядю, заразилась его тревогой. Невольно пришли ей на память кое-какие поступки подруги, которые и впрямь были не слишком правильными. И девочке показалось, что самым лучшим для нее будет дядю послушаться, доказав ему тем самым свою преданность. Но сердце ее, однако, по-прежнему не отпускало дорогую Лорелею. Фэнси закрыла лицо руками. Замерла на мгновение. Всхлипнула. И, обхватив дядю за шею, сдавленным шепотом произнесла:

– Ладно, я откажусь, но только будь к ней добр. Я ведь ее так любила.

И тут по дому пронесся протяжный печальный крик. Лорелея вбежала в библиотеку, поцеловала Фэнси и, заламывая от отчаяния руки, кинулась к морю. Фэнси помчалась следом, но увидала на песке лишь разбросанные камушки, ракушки, водоросли… Словом, все то, из чего сделала она свою игрушечную русалку.

– Ну, теперь ты наконец веришь? – прокричала Фэнси дяде, который в полном изумлении тоже уже стоял на берегу.

Пожилой джентльмен огляделся по сторонам:

– Нет, дорогая, не верю. История, разумеется, странная, но рано или поздно ей найдется вполне разумное объяснение.

Тайна, однако, так навсегда и осталась тайной. Люди со временем позабыли о странной девочке, а Фэнси никогда про нее больше не заговаривала. С дядей Фактом отношения у нее складывались все лучше и лучше. Он был очень доволен племянницей, и она научилась любить его не меньше, чем тетю Фэнтези. Друзей, правда, у нее так и не появилось. Каждое лето, возвращаясь на побережье, она первым делом спешила к скале, у которой раньше играли они с Лорелеей, простирала руки к морю и звала с надеждой:

– Вернись ко мне, дорогая моя подруга!

Но Лорелея не возвращалась.

Примечания