Ты за все ответишь - Эльвира Владимировна Смелик

Девчонки принялись стаскивать с Рудневой кофту, Гора включил свет, Арс оживил экран мобильника, но тут дверь опять открылась. Вошла Кира, в первую очередь увидела его, проговорила озадаченно:

– Арс.

Скорее всего, хотела спросить, почему он здесь и где обещанные напитки, но затем разглядела и остальных, недоумённо нахмурилась:

– Вы чем тут заняты?

Ей ответила Ромашка. Округлила глаза, растянула в улыбке губы.

– Да вот, – сообщила откровенно и беззаботно, – хотим парочку фоток сделать. Потом выложить. А то такую милоту и никто не видит.

Кира застыла на пару мгновений, потом выдохнула ошеломлённо:

– Вы… вы совсем офигели? – она перевела взгляд на Бердникова. – Арс! Вы чего, Арс?

– Я тебе сейчас объясню, – произнёс он достаточно спокойно, уверенный, что Кира поймёт, особенно если рассказать ей всю правду.

– Да чего тут объяснять? – опять вмешалась Ромашка, зло сморщила лицо, высказала многозначительно: – Эта крыса стуканула на нас классухе. И думала, ей это с рук сойдёт?

– По поводу чего стуканула?

– Что мы её на десять минут в подсобке заперли.

Но подобная причина Киру не убедила, а только рассердила ещё сильнее:

– Вы совсем идиоты?

– Не только из-за этого, – вмешался Арс, напомнил с напором: – Сказал же, сейчас объясню. Пойдём!

Он по-прежнему не хотел, но сейчас готов был открыть ей свою тщательно скрываемую тайну: про маму, про Руднева. Только ей, а не остальным. Но Кира замотала головой:

– Да я слушать не хочу. Ты…

Арс перебил, произнёс почти умоляюще:

– Кир.

Но теперь она не дала ему договорить, отрезала:

– Помолчи! – правда, тут же передумала: – Или нет, скажи! Скажи, если тебе вдруг не понравится, что я сделаю, ты со мной тоже поступишь так. Да?

– Ты тут при чём? – буркнул Арс, шагнул к ней, ухватил за локоть и опять повторил: – Пойдём, я всё тебе расскажу.

Но Кира резко дёрнула рукой, высвобождаясь из его пальцев, рявкнула:

– Не трогай меня!

Она отступила на шаг. Арс разозлился.

– Кир, да хватит уже!

Почему она так? Он ведь ждал её, надеялся, что поддержит. Точнее, был убеждён. Но она даже выслушать его не желала – не то что понять. Неужели и между ними всё настолько иллюзорно и непрочно? И у Арса вообще нет ничего, на что он мог положиться, во что верить.

– Ты же ничего не знаешь, – с особым значением произнёс он, давая Кире ещё один шанс, но та легко отказалась от него и опять не поняла: широко развела руками, глянула неприязненно, воскликнула негодующе и гневно:

– А этого мало?

Арс сглотнул, скривил рот, поинтересовался с раздражением и досадой:

– Чего?

Кира сжала губы в тонкую черту, прищурилась, но не ответила. Ему – не ответила. Словно он как-то вдруг резко перестал для неё существовать. Направилась к кровати, шикнула на оказавшуюся на пути Ромашку:

– Отвали!

Но та не растерялась и не испугалась, парировала бесстрашно:

– Сама отвали!

Потом перевела взгляд на Арса, пронзительно уставилась ему прямо в лицо, воскликнула с запальчивым вызовом:

– Арс! И давно ты стал под кого попало прогибаться? Вот уж не думала, что ты такой каблук. Она тобой командует, а ты терпишь. Слово против сказать боишься.

– Заткнись! – рыкнул Арс, но Ромашка и тут не растерялась и не испугалась.

– Да я-то заткнусь, – проговорила снисходительно. – Хотя… – она сочувственно покачала головой, – мне тебя жаль.

– Так иди и поплачь, – предложила ей Кира.

Соня фыркнула, одарила её пренебрежительным взглядом, затем развернулась к Николь.

– Да и правда, пойдём, Ничка. Самое весёлое накрылось. Скучно тут стало. И душно.

А Кира уже возилась с абсолютно невменяемой Рудневой, похоже, готовой окончательно отрубиться. Кое-как натянув на неё только наполовину снятую кофту, тормошила, пытаясь хоть немного привести в чувство.

– Проснись! Слышишь, просыпайся! – обратилась она в очередной раз, потом вскинула голову, спросила: – Её как зовут?

Но так и не дождавшись ответа, вперилась взглядом, нет, не в Арса, в Юрика.

– Как зовут? – и убедившись, что он тоже не торопился с ответом, сердито воскликнула: – Гора!

Тот оказался не столь непробиваемым, как Ромашка, пробормотал негромко, но вполне отчётливо:

– Ну, Яся. Ярослава.

И Кира снова взялась за Рудневу, потянув за руки, попыталась приподнять:

– Яся, вставай!

– Кир, хватит! – не выдержал Арс, опять приблизился.

Правда теперь он уже не собирался как раньше уговаривать её и убеждать. Хотел схватить в охапку, уволочь подальше, встряхнуть, почти как она сейчас трясла Рудневу, так же проорать в лицо «Очнись!», спросить: «Ты со мной или как?»

Но Кира обернулась, прожгла яростным взглядом.

– И ты отвали! Понял! – выкрикнула громко: – Пошли все вон!

Даже Рудневой досталось. Кира нетерпеливо шлёпнула её ладонью по щеке:

– Да очнись ты уже! – и опять воззрилась на Юрика, даже не спросила, а почти распорядилась: – Гора, ты мне поможешь?

Тот чуть заметно дёрнулся, но согласиться или отказаться не успел.

– Я помогу, – неожиданно вызвался Санёк, стоявший в дверном проёме и до сих пор не проронивший ни слова.

Арс глянул на него презрительно. Ещё один. Слабак. Но Ткаченко даже не посмотрел в его сторону, дотопал до кровати, и уже вдвоём с Кирой они приподняли Рудневу, стянули с края, кое-как поставили на ноги, отволокли из комнаты в прихожую, усадили на банкетку.

– Придерживай её, – приказала Кира Саньку, а сама достала из кармана куртки мобильник, набрала кого-то, поднесла телефон к уху, а когда на той стороне ответили, торопливо заговорила: – Пап, ты можешь за мной подъехать на машине?.. Со мной всё в порядке, но надо подвезти одного человека. Чем быстрей, тем лучше… Нет, все живы и целы. Потом объясню… Хорошо, мы тебя на улице будем ждать. У подъезда.

Сбросив соединение, Кира опять засунула мобильник в карман, оделась, потом сняла с вешалки куртку Рудневой, шагнула к двери, отперла замок.

Если бы она только знала, скольких усилий стоило Арсу держать себя в руках. Внутри всё бушевало и клокотало ожившим вулканом, вот-вот грозило взорваться, разнести к чёрту и его самого, и то, что окружало. Перед глазами медленно сгущался багровый туман.

– Кир! Если ты сейчас уйдёшь…

Она даже не дослушала – демонстративно распахнула дверь, высказала бескомпромиссно и чётко:

– Да, представь, Бердников, уйду. Потому что находиться не могу больше тут… с вами. А с тобой особенно, – её голос напряжённо звенел и срывался. – Я… я даже подумать не могла, что ты… такой вот, что…

Кира сморщилась, словно от боли, заглянула ему в глаза, кажется, с ожиданием, но почти сразу безнадёжно махнула рукой,