Человек из подвала - Джей Ди Уокер

Позади Ноэ был квадрат тьмы, перед ней – прямоугольник тьмы. Темнота позади – это окно. Чернильно-чёрное, как будто кто-то закрасил стекло краской. Полночь, если верить светящимся цифрам на телефоне. Казалось, именно его и полагалось бояться – этого квадрата темноты. Лес. Ночь. Неведомое за пределами дома. Вот чего Лен – и любому другому здравомыслящему ребёнку – полагалось бояться. Однако Ноэ пугал чёрный прямоугольник прямо перед ней. Дверь в подвал. Дверь в подвал, которую она собиралась открыть.

Однако впервые она чувствовала хорошую разновидность страха. Бодрящую разновидность страха. Ту разновидность страха, когда ты знаешь, что тебе станет лучше, когда всё закончится. Нужно пережить этот страх, и твоя жизнь станет лучше. А самое главное, она собиралась что-то сделать. Взять под контроль что-то в своей жизни. Она не могла контролировать, куда шла во сне. Она не могла бороться со своими кошмарами. Всё это делало её такой беспомощной. Но скоро она собиралась спуститься вниз и сразиться с монстром в подвале. Или хотя бы попытаться.

Ноэ достала из кармана телефон и нажала на иконку мессенджера. Приложение открылось, и она выбрала опцию группового чата. «Готова», – набрала она, и слово появилось в окне переписки рядом с её аватаркой, фоткой её нового дома. Обычно её аватаркой был немецкий дог, та собака, которую она надеялась завести в этом новом доме с большим задним двором, до того, как её приоритеты поменялись. Она сменила аватарку на этот вечер.

Три точки заморгали в окне переписки рядом с синим домом Рейдии, показывая, что Рейдия набирает ответ. Появилось сообщение: «Мы обе здесь». «Обе» означало Рейдию и Рути. Они должны были сделать это вместе, как Рути ни спорила с ними. Было бы неплохо задействовать ещё один подвал, но они ни за что не хотели подвергать Рути опасности в одиночку. Устроить это было несложно. Рути часто ночевала в доме Рейдии.

После этого точек не появилось. Когда время в углу телефона изменилось на 12:03, Ноэ набрала: «Кристал?» Обычно трёхминутное опоздание было пустяком, но сегодня требовалась точность.

Только в 12:05 точки заплясали возле аватарки жёлтого дома, дома Кристал: «Я здесь. Извините». Следом появился эмодзи туалета.

Ноэ набрала: «Я первая. Потом Р&Р. Потом К. Смена по слову ВЫШЛА».

«Ок», – сказал синий дом.

«Ок», – сказал жёлтый дом.

«Ок», – набрала она сама.

Сообщения – не идеальный вариант. Не в такой ситуации. Ноэ хотела устроить групповой видеочат, но сигнал в подвалах был не особенно хорошим, да и чат мог оказаться слишком громким. Нельзя было рисковать разбудить родителей.

Ноэ дотронулась до заднего кармана джинсов и нащупала длинный бугор колбы с тёмной краской. Она уже проверила, что дверь в комнату Лен закрыта, а детская калитка заперта. Она обвязала пояс своего халата вокруг защёлки детских ворот, чтобы перестраховаться. Нельзя было допустить, чтобы Лен помешала ей, помимо мамы и папы. Она набрала слово «ВЫШЛА» в поле для сообщения, но не нажала «отправить». Она открыла чёрную дверь, глубоко вздохнула и спустилась в подвал.

Помещение под её новым домом как будто вовсе не менялось. Только рост и спад груд грязного белья в корзинах перед стиральной машиной и сушилкой свидетельствовали о ходе времени. Ноэ охватило странное чувство, будто она очутилась в чужом мире. Утоптанная грязь под подошвами её кроссовок была неисследованной почвой. Каменные стены, окружавшие её, – неисследованными руинами. Она осторожно обошла печь и водонагреватель, внеземные артефакты этой далекой планеты.

Она остановилась примерно в десяти футах от огромной трещины – трещины не просто в стене, но в самой материи вселенной и в счастье её жизни. Она встала перед трещиной, но как можно дальше от неё, прижавшись спиной к водонагревателю, как будто это был реактивный ранец, готовый запустить её сквозь два этажа в ночное небо, если вдруг понадобится сбежать.

Сплюснутый человек начал сочиться.

Хотя она уже трижды видела это, так и не смогла к этому привыкнуть. К невозможности протискивания сквозь трещину. К медлительности. К беззвучности. К неумолимой закольцованности происходящего. К жуткому выражению на его лице, когда оно откидывается. «Вот мы и снова здесь, – казалось, говорил он ей. – Но на этот раз я выберусь целиком. Доберусь до тебя своими плоскими руками. Я вырвусь из стены, а ты не вырвешься от меня». Сплюснутый человек потёк к ней, как будто в первый раз, на лице эта ужасная улыбка, словно он знал, что рано или поздно доберётся до неё, даже если на это уйдут годы.

А Ноэ стояла там. Как будто она сдалась. Как будто она болела за него. Как будто ради освобождения Сплюснутого человека она и переехала в этот дом.

И это было трудно. Ей приходилось бороться с желанием броситься бегом через подвал. Взбежать вверх по лестнице. Влететь в спальню к Лен, нырнуть в её кровать и прижать сестрёнку к себе, словно одну из её игрушек. Ей хотелось выбежать через парадную дверь на улицу, вопя во всё горло. Ей хотелось выбраться из этого дома. Из этого квартала. Из этого города.

Но она стояла там, спиной к водонагревателю и лицом к Сплюснутому человеку.

Его лицо запрокинулось, а она стояла там.

Его руки выпростались из стены, а она стояла там.

Он протянул руку, чтобы схватить её, с каждой минутой продвигаясь на долю дюйма ближе, а она стояла там.

Когда у Сплюснутого человека в стене оставалась лишь часть ног ниже колен, когда ему оставалось преодолеть последние футы, чтобы войти в её подвал, в её дом, в её мир, Ноэ побежала. Она не оборачивалась на Сплюснутого человека. Просто бежала. Бежала, пока грязь не сменилась деревянными ступеньками, сменившимися покрытым линолеумом полом. Она закрыла дверь и нажала «отправить» в телефоне.

ВЫШЛА

Рейдия и Рути сидели за кухонным столом в доме Рейдии. Рейдия смотрела на тёмный телефон на столе. Рути вырезала из картона Сплюснутого человека. Перед ней лежала небольшая стопка серых листов, придавленных исписанными фиолетовыми и красными мелками. За спиной Рейдии была полуоткрыта дверь, за которой едва виднелись покрытые ковром ступеньки, спускающиеся вниз.

Дверь в подвал Рейдии находилась между кухней и маленькой гостиной. Рейдии было невыносимо даже переступать черту, которой она разграничивала эти две комнаты, не говоря уже о том, чтобы спускаться по лестнице. Она посмотрела на Рути, которая погрузилась в скольжение ножниц по серому картону, и снова подумала, не лучше ли было заставить малышку остаться дома вместо того, чтобы вовлекать её в этот безумный, отчаянный план. Но это могло