Человек из подвала - Джей Ди Уокер

Но домашнее обучение оборачивалось одиночеством, особенно теперь, когда Бретт уехал. И её уже тошнило от этого подвала… и его монстра.

Хотя Сплюснутый человек появлялся только по ночам, она всегда высматривала его во время уроков, ожидая, что он появится из трещины в старой штукатурке, которая змеилась вокруг карты Европы. Она так часто ходила в туалет наверху, что однажды мама отвела её к врачу, чтобы проверить, нет ли у неё диабета.

Телефон Кристал завибрировал и засветился у неё руке. Несколько секунд она надеялась, что сообщение на экране от Ноэ или Рейдии о том, что план отменяется. Сердце у неё упало, когда она увидела эстафетное сообщение от Рейдии. Пришла очередь Кристал. Она вбила «ОК» в окно переписки.

Кристал открыла дверь и всмотрелась вниз, в темноту. Выключатель находился у подножия лестницы. Ей придётся идти в темноте, чтобы добраться до света. Она осторожно пошла по ступенькам, а спустившись вниз, лихорадочно зашарила рукой по стене, пока не нашла выключатель. Она с размаху ударила по нему. Перед ней возникла её жалкая классная комнатка.

Она не спускалась в подвал с конца учебного года. Она подошла к столу в центре комнаты. Если бы это была парта в настоящей школе, столешница снизу была бы изрезана сборной солянкой из инициалов всех тех, кто сидел за ней до неё. Но под этой партой было только одно имя: Бретт Фенвик.

Бретт был уже старшеклассником, когда Кристал начала домашнее обучение. И он всей душой ненавидел домашнее обучение. Кристал не знала, всегда ли он ненавидел его или уже повзрослев, или же он просто ненавидел Сплюснутого человека. Но она помнила, что он часто ссорился с мамой. Кристал однажды спросила его, видел ли он Сплюснутого человека, но он повёл себя так, будто не понимает, о чём она говорит. Рейдия думала, что это оттого, что он стал слишком взрослым и забыл о нём. Должно быть, он забыл о нём. Иначе он не уехал бы в колледж на другом конце страны, оставив её здесь одну со Сплюснутым человеком.

Знакомое мерцание Сплюснутого человека показалось под картой Европы, на одной линии с сапогом Италии. Мерцание обрело форму, когда Сплюснутый человек плавно выскользнул, в точности как она это воображала каждый день во время уроков, ровно там, где стояла её мать, когда преподавала. Это было ужасно. Она принялась обкусывать указательный палец. Если бы только она была с Рути и Рейдией. Если бы только она была с Ноэ. Если бы только она была с Эрикой. Если бы только она была с Бреттом. Голова монстра уже вылезла, и едва он начал поворачиваться к ней лицом, она поняла, что не может смотреть на его лицо. На синяки и рваные раны, на сломанные зубы и фиолетовые глаза.

Кристал повернулась и взбежала вверх по лестнице, закрыв за собой дверь в подвал. Она прислонилась к двери и начала плакать. Потому что ей было страшно. Потому что она не справилась со своей задачей. Хотя даже шестилетняя Рути смогла сделать это. Даже эта новенькая девочка, которая жила в квартале всего месяц, смогла сделать это. Плача, она смотрела на время на своём телефоне. Она пробыла в подвале всего несколько минут, недостаточно, чтобы выманить Сплюснутого человека так же далеко, как остальные девочки, и поэтому она села и стала ждать. Она ждала, пока не прошло примерно столько времени, как между получением сообщений от Ноэ и Рейдии, и затем набрала пять букв на своём телефоне и нажала «отправить».

ВЫШЛА

Ноэ смотрела в телефон, ожидая следующего сообщения. Она зевнула так широко, что у неё щёлкнула челюсть. Её телефон и микроволновая печь на другом конце кухни сходились в том, что уже почти пять утра, но тёмное окно над раковиной держало нейтралитет в этом вопросе. Тупики по очереди выманивали Сплюснутого человека уже на протяжении пяти часов. Это означало, что Ноэ, Рейдия, Рути и Кристал спускались в свои подвалы по четыре раза, и Сплюснутый человек прошёл четыре цикла вытекания из четырёх разных подвальных стен. Первый цикл длился около часа, то есть по двадцать минут на подвал, хотя время было неточным. Было ли тут дело в Тупиках или в Сплюснутом человеке, Ноэ не могла сказать. Ночь тянулась, и Сплюснутому человеку определённо требовалось всё больше времени, чтобы выпростаться. Оставалось надеяться, это означало, что он слабеет. Как она и предполагала. Как была убеждена Эрика.

Ноэ задумалась, вымотались ли остальные так же сильно, как она сама. Одним из моментов плана, за которые она переживала, было опасение, что кто-нибудь заснёт. Она посмотрела на тёмное окно. Скоро начнёт светать. Ей, последней из Тупиков, предстоит последняя ночная вылазка в подвал.

Чуть раньше, чем она ожидала, телефон зажужжал. Кристал в последний раз передавала эстафету Ноэ. Ноэ набрала последнее кодовое слово: «ЭЛБЕРЕКС». Если всё пойдёт хорошо, минут через двадцать она отправит ещё одно сообщение: «ВЕЧЕРИНКА».

Она положила телефон в карман и достала колбу с тёмной краской и тонкую кисточку из акварельного набора. Она спустилась в подвал, прислонилась спиной к водонагревателю и стала ждать, когда Сплюснутый человек выпростается, как хотелось верить, в последний раз на Тоттер-Корт.

Семнадцать

План Эрики был прост, но дерзок. Тёмной краской пометить лоб Сплюснутого человека Элберексом. В первый раз прочитав дневник, Ноэ не понимала, почему Эрика так полагалась на свой план. И надо сказать, она не понимала этого до сих пор. Ноэ не чувствовала подобной уверенности, что бы она ни говорила другим Тупикам. Что она чувствовала, так это отчаяние. Но другого плана у неё не было. У неё не было другого выбора. Или так, или ждать, пока Сплюснутый человек схватит её, когда она придёт во сне. Или Лен.

Но время размышлять о плане уже прошло.

Трещина в стене подвала блестела. Знакомые, особенно после последних пяти часов, очертания головы Сплюснутого человека начали проступать, но медленнее, чем обычно. Намного медленнее, чем обычно. Это был хороший знак.

Ноэ открыла стеклянный пузырёк и уронила маленькую пробку на утоптанную землю у себя под ногами. Она взяла тонкую кисточку и погрузила её в блестящую тёмную жидкость. У неё было такое чувство, будто она вставляет меч в ножны, готовя его к битве. Она чувствовала себя немного глупо, вооружённая своей малюсенькой кисточкой, но ни за какие коврижки она не собиралась прикасаться