Клинки и зелья - Михаил Валентинович Логинов

– Если у нашего предка телега ломалась, – сказал Антошка, – он брал топор, шёл в лес, вырубал оглобли и дальше ехал. А ты, если в автосервис не дозвонишься, будешь куковать на дороге, пока не посинеешь.

Сказал так гневно и так быстро, что Лёшка не смог возразить. Дашка тогда удивилась, а теперь спросила:

– С чего ты так на него взъелся? Лешему лишь бы потрепаться.

– Вот пусть и треплется на другие темы, – сказал Антошка. – А зачем прошлое трогать? Он же там не был. Тогда люди знали меньше, чем мы, зато умели больше.

Дашка не стала спорить, уж слишком серьёзен был Весёлкин. Вместо этого снова спросила:

– А почему ты решил пойти к Атаманше?

– Она сказала, что ты будешь.

– Спасибо. А мне сказала, что пригласила Весёлкина. Вот какая манипуляторша!

Мама у Даши была психолог, поэтому дочь знала научные слова.

Некоторое время жертвы манипуляции шли молча. Минут через пять Дашка сказала:

– Давай уйдём пораньше. Поздравим, посмотрим, в каком дворце Атаманша живёт, – и домой. Или погуляем.

– Мне всяко пораньше придётся, – вздохнул Антошка. – Ждут к восьми в Филях.

– Не хочу я там одна оставаться. С тобой смоюсь. Ты ведь меня не бросишь там?

Антон уже приготовился сказать, что дело важное и ему непременно надо уехать раньше. Но в голосе Дашки были и просьба, и тревога. Поэтому Антошка что-то малодушно буркнул. То ли «конечно, нет», то ли «там разберёмся». Или «немножко с тобой погуляю и уеду».

* * *

Конечно, Вика Топорова жила не во дворце, но и не в обычной многоэтажке, а в доме, который риелторы в рекламе называют «элитный жилой комплекс». Дом окружала зелёная площадка, огороженная забором такой высоты, что Антошка не решился бы перелезть. В Москве март, а на зелёную площадку уже пришёл май: вылезла трава, на вечнозелёных кустарниках появились блёклые цветочки.

Квартиру Топоровой тоже хотелось назвать не просто квартирой, а апартаментами: двухуровневая, восемь комнат, хоть играй в прятки или пятнашки.

Антошкину идею сыграть в прятки хозяйка не одобрила. Она усадила всех за стол – поднять бокал сока за именинницу. Родителей в квартире не было. По словам Вики, они поздравили её ещё утром и деликатно обещали прийти к десяти.

Хоть Вика говорила, что «все будут», знакомых оказалось всего двое: подружки-одноклассницы Аня Энгель и Сонечка Терентьева. Были ещё две девочки из прежней школы и двое мальчишек, оба старше Антошки. Девочек звали Юля и Надя, а имена парней Антон не запомнил. Одного он мысленно назвал «О-Кстати», а второго «Фотограф». Первый комментировал словами «О, кстати» любую услышанную информацию. Например, узнав, что Дашка с родителями была прошлым летом в Черногории, тотчас сказал:

– О, кстати, там у именинницы вилла. О, кстати, на ней даже домашний ослик есть.

И выразительно посмотрел на Антошку. Не рассказала ли ему Вика, что предложила Весёлкину роль Осла?

Второго прозвали «Фотографом» за то, что он раз в три минуты делал снимок. Дашка шепнула, что если все фотографии распечатать, то можно будет оклеить ими стены всех восьми комнат, как обоями.

Застолье оказалось недолгим. Вика позвала смотреть свой видеоархив на тему «Как я провела это лето». Впрочем, там были и прошлогодние записи, и совсем старые. Судя по кадрам, Виктория ездила с родителями в Европу на каникулы, в выходные и некоторые будние дни. Только средневековых французских замков посетила не меньше пятнадцати. Она задержала кадр, на котором стояла на узеньком замковом балконе в тонкой пелеринке. Взгляд томный, печальный – в точности принцесса на балконе. Посмотрела на Антошку, тихо вздохнула: вот, мол, ощутила себя принцессой в настоящем замке, а в спектакле мне сыграть не дали.

– Антошка, ты бы на такую высоту ко мне залез? – шепнула Дашка.

Ответить он не успел – зазвучал мобильник.

– Привет, – сказал дядя Лёша, – ты будешь?

Антон взглянул на часы. Семь пятнадцать, если ехать, то сейчас. Всё же спросил, нельзя ли перенести встречу на завтра.

– Лучше сегодня. Не беспокойся, домой доставлю. Заехать за Дашкой? Без проблем.

И опять Антошке не понравился голос дяди Лёши. Что-то он скрывает, торопливо соглашается, будто хочет искупить какую-то ещё неизвестную вину. Точно так же Антошка однажды разбил вазу богемского стекла и к приходу мамы не только вымыл посуду и пол, но даже окна на кухне.

Антон пообещал, что будет. Извинился перед именинницей, пошёл одеваться. В холле к нему подошла Даша.

– Давай я с тобой, – тихо сказала она, – погуляем чуть-чуть, а потом домой. Мне эта компашка не нравится. Недобрые какие-то.

– Я не могу, – вздохнул Антон, – меня в научном центре ждут.

– «Потом тебе всё расскажу», – передразнила Дашка и горько вздохнула. Тут к ней подскочила Надя:

– Дашка, а ты-то куда? Ты же ещё про свою театральную студию не рассказала. А уже смываешься!

– Даша, – в дверях сказал Антон, – я обязательно за тобой заеду!

– На велосипеде? – грустно улыбнулась Дашка.

– На дяде Лёше, – ответил Антон и поспешил к лифту.

* * *

Антошка, скорее всего, опоздал бы. Но в этот вечер ему подозрительно везло. Троллейбус подошёл к остановке в тот миг, когда Антон к ней подбежал, поезда метро услужливо замирали и раскрывали двери. Поэтому в офис он явился в восемь, даже без одной минуты.

В офисе был дядя Лёша, был удивительный мастер Лукьянов – создатель хронокомпаса, и был ещё один незнакомый пожилой дядя, представившийся историком.

На историка Антошка взглянул с подозрением – вспомнил, как в прошлый раз два профессора отнеслись к его рассказу скептически, а третий, даже не профессор, вообще обвинил в фальсификации. Но Иван Анатольевич улыбнулся и сказал, что принадлежит к той части научного сообщества, которая безоговорочно верит в путешествия Антошки Весёлкина. Иван Анатольевич готовит монографию по истории флота Византии. Тема сложная, изображения кораблей почти не сохранились. Может ли Антон показать гавани Константинополя?

Антошка слушал историка, а сам глядел на хронокомпас – дядя Лёша вынул его из портфеля. Когда увидел, почувствовал, будто выпил чашку крепчайшего кофе, который так любит заваривать папа. Ведь благодаря этому чёрному пеналу он увидел своими глазами то, о чём профессора истории могут только догадываться, изучая летописи и археологические находки.

– Я поговорил с мамой и папой, – сказал дядя Лёша. – Они разрешили тебе надеть хронокомпас с одним условием: никаких путешествий. Я им обещал.

– Конечно, – улыбнулся Антошка, – я и сам не готов. Ни страховки, ни прививок, даже завещание не составил.

Все тоже улыбнулись. Но Антошка улыбаться перестал, потому что, надевая на руку хронокомпас, ожидал, что тот немедленно засветится, раздастся знакомое тихое жужжание. Но Прибор отреагировал не сразу.

Антон не знал, с чем сравнить