Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

– Ты прав. Прости. Мне тоже не очень-то нравилось, когда княжны прозвали меня Капустной девочкой. Как твоя голова?

– Нормально. – Михас замолчал, не зная, что ещё сказать в ответ на моё неожиданное извинение.

Мы вернулись к лодке по дорожке из привязанных ленточек, не произнеся больше ни слова.

Глава 28

После разговора с нимфой я не знала, что и думать, но в голове у меня вновь и вновь крутились её слова о порче, поразившей Тонос: «Тебе, как королеве, предстоит положить этому конец».

Если я смогу исцелить Тонос, королева Драгосу будет не нужна, мне не придётся становиться его женой, жить в Бессолнечном доме и, теоретически, терять свою бессмертную душу, заключив брак с демоном. Я смогу вернуться домой к папе, к травной, к Дидине – и к награде, которую я заслужила, потому что сняла проклятие. Я смогла бы осуществить мечту, в осуществлении которой уже успела отчаяться.

Нимфа как будто была уверена, что если я травница, то это хороший знак. «Но почему? – спрашивала я себя. – Неужели избавить Тонос от порчи так же просто, как исцелить тело от лихорадки?»

Если так, то у меня нет времени на раскачку.

Я быстро поняла, что из моей спальни хорошей травной не выйдет. Но, к счастью, соседняя с ней комната была абсолютно пустой и в достаточной мере сухой.

Михас и Зуст перенесли туда два длинных стола, а я тем временем принесла всё остальное, что прошлой ночью собрала по замку. Потом я приказала слугам принести из кухни сушилки и повесить их на стене, а сама развязала свой мешочек с травами и принялась сортировать добытые в лесу богатства. Скира я отправила с длинным списком необходимых вещей, не забыв добавить туда марлю.

Пока мои слуги бегали с поручениями, я тщательно изучала растения подземного мира. Все собранные семена я разделяла на две части: одну половину сажала в горшочки с землёй, а другую скрупулёзно рассматривала, записывая все видимые характеристики – запах, форму и цвет. Потом разрезала их и, изучив внутренние слои, измельчала и в крошечных дозах пробовала – отмечая, разумеется, не только вкус, но и любой эффект в теле, например покалывание на языке.

Покончив с семенами, я перешла к цветам, потом к корням, потом к коре и, наконец, к листьям и стеблям. Хоть растения наземного и подземного мира не были абсолютно идентичными, у них обнаружилось много сходства. Омела здесь росла точно так же, как и на поверхности, и демонстрировала все признаки потенциально ядовитого растения, розы пахли так же сладко – и так далее.

Погрузившись в изучение растений, я на время отвлеклась от своего голода; кружка за кружкой я пила отвары из трав, принесённых из наземного мира, но это никак не помогало обмануть желудок, даже когда я жевала очень горькую гущу.

Так я работала весь день. Только когда из коридора до меня донёсся стук в дверь моей спальни, я вдруг поняла, что мне придётся предъявить свою травную намного раньше, чем планировала. Я открыла дверь травной и выглянула в коридор.

– Мой господин. – Я поманила его к себе, и он вошёл, пригнувшись и сложив крылья, чтобы не зацепиться о дверной косяк.

Драгос окинул взглядом сотворённый мной беспорядок.

– Травная, – кивнул он, но в голосе его слышалось больше любопытства, чем недовольства.

Однако я всё равно приготовилась держать оборону:

– В стране, где люди не болеют и не умирают, всё равно есть ванны и сборы для ванн. Или могли бы быть. И одежда! Одежду нужно прокладывать определёнными травами. Разве здесь нет мышей, моли и пауков, которых необходимо отпугивать? Да и кроме того – мне нравятся запахи полыни и сантолины. А пряности! Пряности необходимы в кулинарии. А ты говоришь, что травная не нужна!

Драгос развёл руками:

– Прости. Я поторопился. Я не должен был пытаться лишить тебя маленьких радостей жизни. Только…

– Я знаю, – сказала я. – Это глупо и напрасная трата времени.

– Вовсе нет. Возможно, ты найдёшь у местных растений и иные свойства. Лечение не является необходимостью, но…

– Не является необходимостью?! Я сегодня узнала, что весь твой мир страдает! Тонос поражён болезнью.

Драгос напрягся.

– Да, – медленно произнёс он. – Тонос действительно поражён болезнью. Я не думал об этом как о прецеденте, с которым обращаются к травникам, – но да: мы болеем. Ручьи пересыхают, деревья гибнут… Души исчезают – просто ускользают в небытие, иногда прямо у меня на глазах.

Всё так, как сказала нимфа.

– Как про́клятые спящие, – сказала я, подумав о маме Дидины, которая угасала у неё на глазах.

– Кто, прости?

– Мужчины и женщины, которых отравили княжна Лакримора и её сёстры. Они уже несколько лет спят сном, похожим на смерть. Иногда они просто… умирали. Истаивали. Угасали на глазах.

– Отравили, – повторил Драгос, и это прозвучало точно отдалённый удар грома.

– Да! Они отравили мою подругу Дидину, влив отравленное вино прямо ей в горло. И только для того, чтобы сохранить свой секрет – что они танцевали с тобой.

– Отравили… Вот как.

– Ты не знал? – Почему-то от этой мысли мне стало немного легче – пока я не вспомнила, что происходило с мужчинами, которые вслед за княжнами спускались в подземный мир. Драгос не травил их – просто обращал в рабов и заставлял пить воду из Леты, ставя под угрозу их жизнь.

В каком-то смысле действия Лакриморы можно счесть чуть более великодушными. Совсем чуть-чуть. В очень широком смысле.

– Я не знал. – Он ненадолго погрузился в свои мысли, но вскоре вернулся к реальности. – У них были свои причины, – сказал Драгос. – Как и у меня свои. Я пришёл спросить тебя, будешь ли ты обедать со мной сегодня.

Моя голова отрицательно качнулась ещё до того, как я дала ей какую-либо команду. Я решила, что буду честна с ним.

– Прости, – жалобно сказала я. Если я сяду с ним за стол, искушение может оказаться слишком сильным, а теперь, когда я знаю, что Драгосу нужна не столько жена, сколько целитель, сдаваться было бы глупо.

Драгос был тактичен и не стал настаивать.

Немногим позже я тихонько вернулась в свою комнату: голод мешал мне сосредоточиться. Михас стоял у двери спальни, вытянувшись в струнку как всамделишный лакей. Я попросила его принести мне Воду Жизни.

– Вода Жизни? – Михас вытаращил глаза. – Она у тебя есть?

– Естественно, нет, если я попросила тебя принести её, – сказала я, но любопытство