Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

уже стекает по шее на рубашку, и, конечно же, от этого заплакала ещё сильнее. Я твердила себе, что травная – это не так важно, потому что папа всё равно меня спасёт, но я в это не верила. Папе никак меня не спасти: Драгос огромный змий с обсидиановыми клыками, и он может дышать огнём.

Я готовилась к тому, чтобы остаться здесь, потому что думала, что это неизбежно.

Какой же этот мир холодный, одинокий и мрачный. Неудивительно, что Драгос хотел найти себе жену.

Я заставила себя подняться на ноги, даже не пытаясь остановить поток слёз, и, пошатываясь, направилась к своей комнате, считая двери по правую руку. Когда я подумала, что отсчитала верно, я открыла дверь – но это оказалась другая комната. Да, там горел огонь, но помещение было огромным, а кровать без полога и с вырезанными на ней борющимися драконами и змеями казалась втрое больше моей.

Стол в целом был прибран, если не считать нескольких свитков и лежащих как попало книг; рядом стоял стул, по размерам подходящий для змия. На стенах не было никаких гобеленов – только карты. Над кроватью висели два скрещенных меча. В вазе на каминной полке стояла цветущая ветка сливы.

Комната Драгоса.

Я попятилась и закрыла дверь. Я ошиблась в счёте. Моя комната была за следующей дверью – такая же аскетичная, как у моего наречённого. Даже больше.

Я нашла свой мешочек с травами, засунула в нос кусочки шерсти и приняла немного окопника, чтобы восполнить кровь, которую потеряла и ещё наверняка потеряю. Потом умылась водой из кувшина, рассудив, что даже если там вода из Леты, мыться в ней безопасно.

Наверное.

В тот момент мне было всё равно.

Я нашла хлеб, который две ночи назад положила в свой мешочек, и, немного поев, забралась в постель, поклявшись больше не выходить отсюда.

Глава 25

Не знаю, как долго я плакала под покрывалом, прежде чем мои рыдания стихли и я провалилась в глубокий сон. Проснулась я совершенно растерянная, с ощущением, будто спала несколько дней. В подземном мире действительно невозможно предсказать ход времени. Вечная ночь тоже этому не способствовала.

Свет от углей в камине едва озарял комнату. Я соскользнула с кровати, сделала глубокий вдох – и у меня из груди не вырвалось ни одного всхлипа. Буря миновала; с какой бы чудовищной бедой я ни встречалась, хороший сон всегда хоть немного, но уменьшит страх перед ней. Ванна и сытная еда пришлись бы ещё более кстати, но…

В дверь тихонько постучали, и когда я открыла её, на пороге стоял владыка Драгос. При виде меня он изумлённо округлил глаза:

– Что с тобой?!

– Ты о чём?

– У тебя страшные синяки под глазами, а рубашка в кровавых пятнах.

– Ой. – Я опустила взгляд и провела рукой по засохшим пятнам, никуда, конечно, от этого не исчезнувшим. – Я врезалась в стену в темноте.

– Нужно было взять свечу. Или факел.

– Ясное дело, – буркнула я.

– Я привёл тебе слуг, – сказал Драгос и щёлкнул своими гибкими пальцами.

Из тёмного коридора вышел Михас, за ним ещё несколько мужчин и женщин с самыми разными предметами в руках. Все они кинулись в мою комнату, и через считаные секунды она преобразилась: на полу появились ковры, на кровати – чистые простыни. Несколько человек стали натягивать полог. Двое мужчин внесли стол, за ними принесли ящики, стул и охапки одежды и тканей.

– Это твои слуги-эйдолоны, – сказал Драгос.

– Если они призраки, как они могут прислуживать? – спросила я.

– Эйдолоны – души, и в подземном мире они существуют в физическом облике, как я или Михас; однако в наземном мире они не могут появиться без кровавой жертвы.

– О, – только и выдавила я. Наверное, вид у меня был несколько испуганный.

– Тем не менее я пользовался услугами смертных, пока у меня была такая возможность, потому что мы хотя бы говорим на одном языке. Это упрощало дело.

– Как… – Я не закончила, потому что мой голос потонул в стуке молотков. Не успела я понять, что происходит, как на прибитые к стенам колышки слуги принялись вешать гобелены.

На одном из них был изображён тот же похищающий деву дракон, что и на гобелене перед покоями княгини. Присмотревшись, я увидела, что щека девы аккуратно заштопана.

– А откуда здесь взялось это? – спросила я.

Драгос бросил на гобелен равнодушный взгляд.

– У земных правителей есть обычай платить дань местному владыке подземного мира, – сказал он. – Я какое-то время не собирал подношения.

– Постой-ка… Это значит, что князь Василь должен заплатить тебе?

Драгос дёрнул крылом, как человек пожал бы плечами:

– Большинство правителей и священников знают, что у входа в подземный мир положено оставлять сокровища. Подношения Василя со временем стали довольно заурядными: обычный меч, который раз в год бросают в малый колодец, – это не то, чего заслуживает Тонос.

Я уставилась на него:

– И поэтому ты проклял княжон?

Он не смог скрыть своё раздражение.

– Княжны сами выбрали свой рок. Я бы не стал наказывать детей за грехи отца.

Кстати о княжнах: моё внимание привлекла груда одежды, которая теперь лежала на моей кровати.

– Это тоже подношения? – спросила я, пытаясь понять, видела ли эти платья раньше. Фасона они были точно такого же, как у княжон, с шёлковыми подъюбниками и тёмными накидками. – Ты хочешь, чтобы я одевалась как княжна?

– Я хочу, чтобы ты одевалась как королева, – ответил он и пошёл поправить ещё один гобелен на стене. На этом был изображён белый единорог, отдыхающий в сумрачном саду. На первый взгляд картинка казалась миленькой, пока я не увидела, что единорог заточён в загоне: крошечная одинокая фигурка на тёмном полотне. Такая композиция пробуждала слишком знакомые чувства.

Третий гобелен тоже умиротворения не принёс. На нём пламенеющий дракон летел в ночном небе; красиво, конечно, но было очевидно, что это змий.

– Итак, – сказал Драгос, – Зуст и Михас будут твоими лакеями, а Скир – секретарём. Зуст и Скир говорят по-гречески, но они учат наш язык – правда, медленно. Эйдолоны не самые способные ученики.

– В этом нет нужды, – сказала я по-гречески и поздоровалась с Зустом и Скиром на их языке. Михасу я только кивнула.

Скир распаковывал коробки и раскладывал разные принадлежности по ящикам стола. Владыка Драгос провёл пальцем вдоль предметов, которые Скир выставил в ряд.

– Перья, чернила, песок, воск для печатей… – Он достал из ящика деревянную коробочку, открыл её и протянул мне. – Твоя печать, – сказал он, когда я