Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

вода укротит смятение. Тьма уже давит на тебя, верно? Скоро она затуманит твой разум. Ты сойдёшь с ума, если не выпьешь воды из Леты либо из Алеты. Выбор за тобой: помнить или забыть. Но что-то из этого ты должна выпить. – Драгос снова протянул мне кубок. – И если ты предпочтёшь скорбь, в этом не будет ничего предосудительного.

Я взяла кубок, но всё равно медлила.

– А если это вода из Леты? – прошептала я. – А вдруг ты лжёшь?

– Я не лгу, – сказал он, играя с застёжкой на своём плаще.

– Никогда? Даже ради того, чтобы пощадить чьи-либо чувства или спасти свою жизнь?

Драгос взял у меня из руки кубок и, сделав большой глоток, вернул его мне:

– Вот доказательство.

– Но ты змий. Это ничего не доказывает. Я же человек.

Он вздохнул, раздражённо, но не зло. Я поднесла кубок к носу – из него действительно пахло как из малого колодца. Я вспомнила, что когда в прошлый раз пила после Фрумоса, то, как глупый ребёнок, подумала, что если мы пили с одного края, то это почти как поцеловаться. Какая же я была дура! Я думала о поцелуе со змием.

– Клянусь, никакого вреда не будет, – сказал Драгос.

– Потому что я молода? – спросила я. – Ты так сказал в прошлый раз, когда я пила из малого колодца. Ты сказал, что я молода и невинна. И… добра и прекрасна. Ой! А вот тут ты соврал. Я вовсе не прекрасна. У меня довольно тёмная кожа, и я никогда не была хорошенькой.

– Я имел в виду, что ты прекрасна душой. Ты справедлива и верна своим убеждениям.

Святые панталоны! Мне больше нравилось, как меня назвали просто прекрасной, хоть это и неправда. А теперь у меня даже этого не осталось.

Я сделала глоток.

Вода была сладкой, с каменным привкусом, и мой организм ей только обрадовался.

В тот же миг Тьма отступила. Ещё один глоток – и я задышала свободно. Я осушила кубок и опустилась обратно на стул, закрыв глаза и тяжело дыша.

Когда я снова открыла глаза, Драгос молча сидел напротив, аккуратно сложив крылья вокруг спинки своего стула без подлокотников.

– Я нашёл для тебя слуг, – как ни в чём не бывало светским тоном сказал он. – Поначалу с ними будет трудно общаться, поскольку они эйдолоны… призраки… души язычников, которые давным-давно умерли. Земли на поверхности стали христианскими при Римской империи, когда язык был совершенно иным, а поскольку души христиан отправляются дальше, здесь остаются только древние души язычников.

– Души язычников, – повторила я, вспомнив разговор княжон, который я подслушала. Они говорили о том, чтобы принять предложение – теперь я знала, что речь шла о предложении владыки Драгоса, – и Лакримора сказала, что нет-нет, они зашли слишком далеко, чтобы сдаваться, чтобы хоть одна из них пожертвовала своей бессмертной душой…

Я сейчас отказываюсь от своей души? От жизни после смерти? Став невестой подземного владыки, разве я могу ещё надеяться попасть на Небеса?

Драгос, не заметив, что я погрузилась в свои мысли, продолжил:

– Михас будет одним из твоих лакеев: он сам попросился, и я не вижу причин для отказа. Но у тебя должны быть и горничные. Этот замок слишком долго оставался холостяцким гнездом, и, боюсь, мы позабыли о многих благах цивилизации. Тебе что-нибудь нужно? Для бо́льшего уюта? Очевидно, чистая одежда.

– Да, одежда, и тёплая.

– Разумеется.

– И я хочу знать, где мне опорожнять свой ночной горшок.

По его лицу я не очень поняла, смутился он или пришёл в ужас. Драгос даже в своём драконо-демоническом облике выглядел аристократом до мозга костей; может быть, мысль об опорожнении ночного горшка вводила его в такой же ступор и вызывала такое же омерзение, какое испытывала я при виде его красной кожи и шипов на щеках.

А может быть, змии просто не ходят в туалет.

– Да… кхм… уверен, что когда у тебя появится горничная, она об этом позаботится… А до тех пор… возможно, Михас…

– Ну а что насчёт ванны?

– Это я могу организовать.

– И… ковры для моей спальни, полог для кровати, может быть, одно-два одеяла без головы животных? И, может быть… – Я смущённо замолчала.

– Проси, и если это в моих силах, ты получишь желаемое.

– Травную, – пискнула я.

Шипы на щеках у Драгоса опустились.

– Допускаю, что это можно устроить, но я не понимаю, зачем она тебе, – сказал он деликатно, как если бы боялся ранить мои чувства. – Наука о травах здесь ни к чему. Смертные, которых ты можешь повстречать, уже давно мертвы, а бессмертные не подвержены хвори. Здесь, в землях мёртвых, исцеление никому не требуется.

Я уже успела обдумать различные последствия своего решения – в том числе возможную потерю бессмертной души, – но именно эти его слова стали для меня самым тяжким ударом. Никакого настоящего супружества и никаких детей от Драгоса? Это всё замечательно. Но знать, что в будущем не будет травной, не будет ничего, совсем ничего, к чему стоило бы стремиться, совсем ничего, чем я могла бы утешиться…

Повисла вязкая тишина.

– Мне жаль, – наконец сказал Драгос. – Я распоряжусь, чтобы Михас принёс тебе поесть.

Он ушёл, и очень быстро появился Михас.

– Ревекка, ты в порядке? – спросил пастушок. Он нёс поднос с хлебом и фруктами, и от желания их съесть у меня свело живот.

– Мне можно что-нибудь из этого? – шёпотом спросила я.

Михас грохнул поднос об стол. Несколько виноградин скатились с блюда, и Михас бросился их ловить, пока они навсегда не затерялись в тени.

– Нельзя… – пробормотала я и бросилась в свою комнату.

Я забыла взять свечу и вскоре уже бежала по коридорам, ничего не видя перед собой. Но я не останавливалась, только вела рукой по стене. Здесь не было ковров, о которые я могла бы споткнуться, а плиты были такие гладкие, что я могла и дальше бежать со всех ног в черноту…

Я на полном ходу врезалась в стену и так ударилась носом, что кровь залила мне подбородок. От удара я отлетела и, с силой плюхнувшись на пол, ударилась затылком.

Я забыла про поворот. В конце коридора нужно было повернуть налево, а дальше осталось бы только отсчитать шестую дверь справа.

И тогда я заплакала. И плакала долго. Обычно, когда мне хочется плакать, я вспоминаю, что это бесполезно, что лучше встать и сделать что-нибудь полезное, но в тот раз я уже ни в чём не видела смысла.

Я довольно быстро поняла, что кровь из носа