Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

Коготь владыки Драгоса замер у папиного горла. Я хотела – о, как же я хотела проникнуть в мысли змия! Я попыталась мысленно наложить худое лицо Фрумоса на зубастую морду дракона, но у меня ничего не вышло. Даже глаза у них были разные. Если князь Фрумос и владыка Драгос – одно и то же, разве глаза у них не должны быть одинаковыми?

– Есть один способ уберечь его от смерти, – тихо сказал владыка Драгос.

Лакримора закусила губу:

– Если… если я выйду за вас замуж, вы отпустите его?

Эта фраза вызвала целую бурю. Папа яростно закричал и попытался что-то сказать, несмотря на кляп во рту, а Отилия вскочила с места и ладонью зажала Лакриморе рот. Все княжны заговорили одновременно. Даже лакеи, казалось, удивились. Воспользовавшись суматохой, я скользнула к папе, на ходу вытащив нож для срезания трав: я собиралась перерезать путы и дать ему шанс победить змия в поединке.

– Она не то хотела сказать, владыка Драгос! – крикнула княжна Рада, и её голос с трактирным акцентом перекрыл общий гул.

– Наоборот, она именно это и сказала! – заорала в ответ княжна Марикара.

– О, ну конечно, что ещё ты можешь сказать! Тоже мне благородная госпожа – без стыда и совести! Ты шесть лет заставляла нас расплачиваться за твою глупость!

Они как будто специально отвлекали внимание от меня. Я уже готова была подумать, что они всё специально подстраивают, только Отилия и Лакримора, кажется, боролись всерьёз. А потом Рада наклонилась над столом и ударила Марикару в нос. Когда кровь с губ старшей дочери князя Василя полилась на скатерть, я тихо прошептала на ухо папе:

– Папа, это я, – и перерезала верёвки на его запястьях.

– Нет, Ревекка! – голос папы прозвучал низко и твёрдо, чуть ли не перекрыв крики княжон. Только из-за кляпа у него еле-еле получилось «Неф, Бебефа!». Я уже хотела стукнуть его за то, что он назвал моё имя, – но роковую ошибку я уже совершила: перерезанные верёвки упали на пол, и это уже нельзя было скрыть.

– Любопытно, – сказал владыка Драгос и посмотрел точно туда, где я стояла. – Кажется, у нас ещё один гость. – Он протянул руку и сорвал у меня с головы шапку-невидимку.

Интересно, наверное, всё это выглядело со стороны: я с ножом в руке застыла над папой, а владыка Драгос держит шапку у меня над головой.

Я сделала реверанс перед змием: внезапно ко мне вернулась уверенность в себе, и я вдруг поняла, что должна сделать и как спасти нас всех.

– Владыка Драгос, – сказала я, – вы можете отпустить всех остальных. Я выйду за вас замуж.

Глава 22

– Я принимаю твоё предложение, – сказал владыка Драгос, и его слова прозвучали словно удар грома, – пути назад нет.

В тот миг я обратила внимание на то, чего прежде не замечала, как будто время между ударами сердца замедлилось настолько, что вместило в себя несколько ясных дней. Я не разрезала верёвку у папы на ногах; должно быть, только это мешало ему очертя голову наброситься на змия, потому что он не оставлял попыток встать со стула. Лакримора наконец вырвалась из хватки Отилии и вскочила на ноги. Княжна Марикара зажимала руками нос, из которого текла кровь, а Тереза и Виорика держали княжну Раду, чтобы она не нанесла сестре ещё какие-нибудь травмы. Лицо Михаса выражало нечто среднее между душевной мукой и недоумением.

Владыка Драгос без всякой враждебности – что удивительно – положил руку папе на грудь, чтобы помешать ему развязать оставшиеся путы. Я посмотрела вниз и увидела лежащую на столе первую шапку-невидимку. Зная, что никто этого не заметит, я сгребла её и положила в свой мешочек с травами.

Теперь моё сердце забилось чаще и время вновь потекло с привычной скоростью; меня опять окружали хаос и неразбериха.

– Вы освобождаетесь от своих клятв, – сказал Драгос княжнам. – Вы свободны. Уходите. Немедленно!

– А… а мужчины?.. – запинаясь, спросила Отилия.

– Забирайте их с собой, – сказал Драгос. – Всех. Вам придётся разбудить их. Сейчас они как новорождённые телята. – Он посмотрел на меня. – Идём со мной, Ревекка.

От страха я чуть не всхлипнула, но успела подавить этот порыв. Я не пойду навстречу своей судьбе в слезах. И не допущу, чтобы папа запомнил меня перепуганной, плачущей девочкой. Я вскинула подбородок, выразив отвагу, которой не испытывала, сморгнула слёзы и, улыбнувшись папе, шагнула к змию.

Владыка Драгос протянул мне длиннопалую руку, и я каким-то образом заставила себя взять её. Он привлёк меня к себе, и его жаркое объятие показалось мне огнём плавильной печи. Я услышала, как захлопали его крылья, и, рассекая воздух, Драгос взлетел, крепко прижимая меня к себе. Мы унеслись в темноту, оставив позади крики княжон и моего отца.

У меня сжался желудок, и я чуть не исторгла его содержимое прямо на грудь змию. «Нет, – приказала я себе. – Просто не обращай на это внимания, и всё будет в порядке». Это сработало, и мне удалось удержать всё своё при себе.

Тяжёлое дыхание владыки Драгоса обжигало мне ухо, да и держал он меня слишком крепко. Я слышала ритмичное хлопанье его крыльев и сама не знала, хочу ли увидеть их или лучше оставаться во тьме. Но постойте-ка: я же видела их. Свет шатра остался позади, однако за плечом змия я различала его крылья, а за ними – мерцающий блеск воды. Отражение шатра в воде рассекали двенадцать теней: это лодки плыли к другому берегу.

Они уходят. Так и должно быть.

– Уходите, – выдохнула я, адресовав Лакриморе эту своеобразную мольбу. Я представляла, как она входит в западную башню и будит спящих, ведь проклятия больше нет. Дидина проснётся! Её мама будет спасена! Я уже видела улыбающееся лицо госпожи Адины, испещрённое радостными морщинками, и тоже слабо улыбнулась.

Потом я подумала о том, плывёт ли в какой-нибудь из этих лодок мой папа.

Моя улыбка увяла, и я вдруг поняла, что сжимаю кулаки. Хорошо бы он был там.

Мы приземлились в темноте, здесь пахло камнями, водой и глиной.

– Мы на месте, – сказал владыка Драгос; выпустив меня из объятий, повёл вперёд, держа руку на моём плече. – Боюсь, осветить нам путь некому, так как я только что отпустил всех своих слуг. Но я создан для темноты. – В его голосе слышалась сдерживаемая ирония.

– Зачем ты назвался Фрумосом? – спросила я.

Он замедлил шаг и шумно втянул воздух, но затем снова подтолкнул меня вперёд.

– Как ты сама заметила, я