Сказки и рассказы - Саша Черный

В саду было пусто. Только на полянке, за ёлками на весь сад весело стучал топор. Стучал да стучал.

На стук топора из белого дома приплелась кошка Маргаритка. Села на кучу прошлогодних листьев и видит: стоит среди поляны рыжий плотник Данила и тешет брёвна. Обошла кошка вокруг Данилы, обнюхала пахучую жёлтую щепку, которая, как сумасшедшая, прыгнула к ней прямо на нос из-под топора, и давай мяукать.

– Мяу-мур, – мур и мяу, – я знаю, что это будет.

– А что, госпожа кошка? – вежливо спросил скворец с берёзы и нагнул вниз голову со своей жёрдочки.

– Мняу! Вам очень хочется знать?

– Чики-вики, очень.

– Видите ли, в том белом доме живут две девочки…

– Розовая и белая?

– Мяу, да, и у них есть папа, такой огромный папа, в два раза больше самой огромной собаки. Да. Так вот этот папа вчера заказал плотнику Даниле для своих детей дом…

– Чики-вики, скворечник.

– По-вашему – скворечник, по-нашему – дом…

И вот – хлоп, где-то щёлкнула дверь, и с крыльца белого дома понеслись вперегонку к полянке две девочки: одна розовая, поменьше, круглая, как колобок, – Тася; другая в белом, длинненькая и худая, как жёрдочка, – Лиля.

Прибежали и давай прыгать вокруг Данилы:

– Данила, Данилушка, миленький, самый миленький, когда же дом будет готов?

– Через месяц.

– Ай-яй-яй! Да вы не шутите, мы серьёзно вас спрашиваем…

– Ну, через неделю.

Тася и Лиля посмотрели друг на друга, вздохнули – вот тебе раз!

– Сегодня будет готово к обеду, – сказал Данила, улыбаясь в рыжую бороду. – А что мне за это будет?

– Всё, всё, всё! Всё, что хотите!

– Ладно. Всё так всё.

Гуп! Гуп! – и топор опять заходил по бревну.

Распилил Данила бревно на четыре куска, заострил концы, словно карандаши очинил, и вбил в землю.

– Ловко, – сказала кошка, – это он будет пол настилать.

А из белого дома приковылял ещё один человечек: кухаркин сынок, Василий Иванович, весом с курицу, двух лет, с хвостиком, румяный, как помидор. Пришёл, палец в рот, вытаращил глазки, пустил слюну и смотрит.

– Васенька, иди-ка, червячок, сюда, посмотри, – позвала Лиля и посадила рядом с собой на бревно.

Сидят, как галки, все четверо: Лиля, Тася, кошка и Василий Иванович и смотрят.

Хорошо!

А Данила старается. Знает он, каково ждать, когда дом строится! Притащил из сарая доски, собрал быстро стенки, – хитрый был, молчал, а всё у него было заготовлено, – вставил раму, приложил так, чтобы окно к речке выходило, чтобы всё можно было видеть: и лодки, и уток, и купальную пёструю будку…

– Мур-мяу! – сказала кошка и ткнула Лилю головой. – Окно со стеклом, как же я буду через окно лазить?! Это он, верно, нарочно, за то, что я у него вчера ватрушку стянула…

…Понеслись вперегонку к полянке две девочки…

– Да не приставай ты, чучелка. – Лиля не понимала кошкина языка, да и некогда было с ней возиться.

– Данила, Данила, – запищала Тася, – а Данила? Уже можно жить?

– По-го-ди… Какая смешная девочка! – заскрипела скворчиха над головой у Таси. – Как же можно жить без крыши и без дверцы? Ага, вот и дверцы! Какие большие и совсем не круглые! Ничего он не понимает, этот Данила…

Кошка посмотрела одним глазом на скворчиху и лениво зевнула:

– Мняу… Эй ты, скворечная курица, иди-ка лучше в свой ящик спать! Сама ты ничего не понимаешь, а ещё рассуждаешь, тоже…

Скворчиха сделала вид, что не слышит, – стоит ли со всякой кошкой связываться!

– С новосельем! – сказал Данила, взял топор под мышку, набил трубку, закурил и ушёл.

– Ай да домик! Настоящая крыша, настоящие дверцы, настоящее окно… А внутри как хорошо, прямо запищишь от удовольствия, по бокам лавочки, как в вагоне. Под окном столик на крючках, смолой пахнет, чистенький такой, словно его кошка языком облизала.

Стёкла в окошке переливаются, а за окном, как на ладошке, вся голубая река: утки плывут и кланяются, верба на берегу зелёными лентами машет, жёлтый катерок пробежал, фыркая, как мокрая собака. Хорошо!

Посмотрела Лиля на Тасю, Тася на Лилю, Василий Иванович на кошку и кошка на всех, – вдруг что-то все вспомнили и сразу затормошились.

А мебель? А картинки? А занавески? А кухня? А посуда?

– Ах ты, боже мой, какие мы свистульки!

Подхватили девочки Василия Ивановича – одна справа, другая слева – под мышки, как самовар, и понесли к дому. Кошка осталась.

Ходит да нюхает всё: новый домик, надо же привыкнуть. Смотрят с берёзы скворец и скворчиха и удивляются – никогда ещё в саду они такого чуда не видали. Впереди шагает Василий Иванович, пыхтит и волочит по земле красный коврик, за ним вприпрыжку Тася с целым кукольным семейством на руках, за ней Лиля с жестяной кухней, с резной полочкой, с самоваром, за ними мама с занавеской и с посудой (такая большая, а с девочками играет!), за ней папа, широкий, как купальная будка, идёт, очками на солнце блестит, а в руке молоток и картинки, за ними кухарка с морковками, а в самом хвосте чёрная собака Арапка – ничего не несёт, идёт, язык высунула и тяжело дышит…

– Чики-вики, – запищала скворчиха, – идём скорей в скворечник, у меня даже голова закружилась…

Пошла работа! Разостлали в домике коврик, углы утыкали зелёной вербой, прибили картинку – «мальчика-с-пальчика», приколотили полочку, расставили посуду, накололи занавеску – и готово.

Папа с кухаркой Агашей были оба толстые и никак не могли пролезть в дверь, как ни старались. Поздравили девочек со двора с новосельем и ушли. А мама, маленькая, худенькая, осталась было с ними жить, всё расставила, всё прибрала, вытерла Василию Ивановичу нос, сняла с волос малиновую ленту и повязала её кошке, ради новоселья, вокруг шеи и только собралась с ними стряпать, как её позвали в белый дом… Ушла, как её ни просили остаться.

– Нельзя, – говорит, – червячки. У вас свой дом, у меня свой, – как же дом без хозяйки останется? До свиданья!

Так и ушла.

– А кто же у нас будет хозяйкой? – спросила Тася.

– Я, – сказала Лиля.

– А я?

– И ты тоже.

– А Василий Иванович?

– Наш сын.

– А кошка?

– Судомойка.

– Мняу! Скажите пожалуйста! – обиделась кошка. – Почему судомойка?

– Потому что тарелки лижешь, – захрипела старая Арапка, хлопая, как деревяшкой, хвостом по полу.

– А ты не лижешь?

– Лижу, да не твои.

– Эй, вы, не ссориться. – Тася топнула башмачком, взяла ведёрко и пошла к реке за водою.

Возле дома на траву поставили кухню, собрали