Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

– В смысле?

– Ну, у тебя «Твоя подруга», детский спектакль, фестиваль. Я могу перформанс взять на себя.

– Так ты вчера уверял: в школе забыли, как ты выглядишь!

– Вроде помнят, – усмехнулся Федор.

– А ты успеешь и фестиваль курировать, и перформанс поставить?

– А когда я тебя подводил?

Анжела хмыкнула. Наверное, вспомнила старую историю с Майей.

– Это был форс-мажор! – заявил Федор.

– Ладно-ладно, – кивнула Анжела. – Уговорил. Только возьми в помощники Вилю. Или Вероничку. Пете не предлагай, а то уйдете в философию да там и останетесь. Кого-то креативного нужно, легкого. Понятно, да?

– Я Милу хочу позвать.

– Милу? Ну, Федор, скажешь тоже! Она еще не понимает ни чер… – Анжела глянула на детей, – ничего. Какой из нее помреж?

Федор не ответил. Он затеял все это, чтобы сделать Милену помощником режиссера. Но Анжела права, наверное. От Вили или Веронички будет больше толку.

– Анжела! – позвал кто-то из детей. – Посмотри, какое у меня зеркало!

– Супер! – отозвалась Анжела. – Только он правую ногу отставил. А ты какую должен?

– Ой, точно, левую!

– Ладно, – сказала Анжела Федору. – Отвечаете с Миленой за перформанс. И, слушай, сможешь провести репетицию?

– Мне идти надо.

– Эх. Вообще никак? Очень меня выручишь. Голова просто чугунная. Грипп, что ли, начинается? – Анжела звонко чихнула.

Глава 5

Чарли Чаплин накануне премьеры

У МИЛЕНЫ было тайное место на берегу. Вообще она не особо любила Верх-Исетский пруд с дымящими трубами и градирнями, в которые упирался взгляд, когда она смотрела в окно. Но если миновать набережную и школу парусного спорта, окажешься в старом квартале. Наверное, здешние дома построили еще лет триста назад, когда на реке появились плотина и завод. Берег в старом квартале порос рогозом, летом в заводях гнездились утки, а ветви ракит тянулись к воде. Именно сюда Милена и Федор приходили прошлой осенью, когда только начали встречаться. Занятий в театралке в октябре почему-то не было, и они бродили по берегу чуть ли не каждый день.

Месяц выдался сухой, солнечный, ракиты и березы медленно желтели, а холодная вода была синей, как в начале лета. Милена и Федор шли по берегу, взявшись за руки, и иногда уходили так далеко, что приходилось возвращаться на трамвае. Хорошо было! Федор фотографировал ее в рогозе – сотни фотографий остались, рассказывал про спектакли, которые видел и мечтал поставить, смеялся над ее шутками. И они целовались, конечно. Особенно сидя под старой ракитой, ветви которой спускались до самой земли.

К ней Милена и держала путь. Дело ясное, Федор придет туда же. На пруду тянулась зима. На улицах снег почти сошел, а здесь глазам было больно от слепящей белизны. Еще несколько дней, и лед тронется, но сейчас на широком белом просторе то тут, то там темнели фигуры рыбаков. Как им не страшно ходить по льду?

Милена прибавила шагу. Она задержалась, вышла из дома в начале шестого. Федор, несмотря на творческих дух, ценил пунктуальность и не раз цитировал Людовика XIV: «Точность – вежливость королей и долг всех честных людей». Из них двоих опаздывала обычно Милена. Вот и сейчас Федор состроит недовольное лицо и крикнет:

– Эй, Мила! Улитка по склону Фудзи и то ползет быстрее!

А она ответит:

– Какая улитка, дядя Федор?

– Это Кобаяси Исса! Темнота!

У Федора легкий нрав. Наверняка он уже не сердится из-за глупого спора в пиццерии. К тому же она извинилась. Красная куртка мелькнула между деревьями. Милена зашагала еще быстрее. Вообще у нее есть оправдание: Андрюша, вернувшись из гостей, не нашел игрушечный самолет, а помочь могла только Милена. Во всяком случае Андрюша так считал. Федор, конечно, поймет, он сам старший брат. И Ульяшка с Зоей тоже отжигают будь здоров. Да и опоздала она всего на четверть часа.

Но когда Милена добежала до ракиты, под ней никого не было. И на скамейке тоже. И у воды. Милена не спеша пошла вдоль берега, вглядываясь в силуэты прохожих и чувствуя, как внутри закипают слезы. Неужели он не дождался? Или вообще не приходил? Милена набрала номер Федора. Длинные гудки разнеслись по безлюдному берегу, будто по громкой связи, а потом механический голос сообщил, что абонент находится вне зоны доступа сети.

Она вернулась под ракиту, побродила вокруг дерева. Голые ветки тихонько покачивались на ветру, прошлогодние листья кружились коричневыми вихрями. Воздух неспешно набирал синеву, и снег тоже казался Милене синим. Она позвонила Тасе.

– Еще гуляете?

– Ага. Зря ты ушла! Мы с Ренатиком одну штуку придумали. Знаешь, хромакей рядом с Пряником?

– А Федор не с вами? – перебила Милена.

– Нет, в театр поехал.

– В театр? Так ведь сегодня нет занятия.

В трубке стало тихо, слышно было только Тасино дыхание и шум проезжающих машин.

– Угу, нет, – подтвердила Тася.

– А зачем тогда?

– Ну… у него и спроси. Ой, все, Ренатик снимает, – зазвучала музыка, и Тася отключилась.

Милена сжала зубы. Театр, театр – медом, что ли, намазано в этом театре? Обсуждает с Анжелой концепцию фестиваля? Или с Вероничкой? Потому на сообщение не ответил. Не до того было… А что, если заявиться сейчас в театр и послушать их обсуждения?! Милена пнула прошлогодние листья. Ну, не мог Федор просто проигнорировать ее сообщение! Неужели сердится?

И тут Милена догадалась: у него телефон разрядился! И если он приходил и не застал ее, наверняка оставил послание. Она метнулась к раките. На высоте ее роста в стволе было небольшое продолговатое дупло. Милена встала на цыпочки и пошарила внутри. Древесная труха, мох… вот оно! Пальцы ухватили свернутый в рулончик лист бумаги. Милена развернула его и разочарованно выдохнула.

«Кто? – Чарли Чаплин.

С кем? С Тасей.

Когда? – Накануне премьеры.

Где? На кладбище.

Что делали? – Репетировали Шекспира.

Кто пришел? Мертвая невеста.

Что сказал? – Не верю!

Чем все закончилось? Танцами под проливным дождем».

В первое свидание они долго ждали, пока им принесут кофе, Федор вырвал из блокнота страницу и предложил сыграть в «Чепуху». А потом они пришли на берег, и он положил листок в дупло. Сказал, что это будет их тайник. А Милена засунула туда веточку ольхи, которую привезла с Ежиного острова. Вот она, лежит на моховой подстилке, ни одной шишечки не сломалось за зиму. В тот вечер Федор спросил ее, хочет ли она быть его девушкой, и сердце с тех пор пускалось вскачь, стоило вспомнить его взгляд в тот вечер. Милена еще раз пробежалась по знакомым строчкам. «Чарли Чаплин накануне премьеры репетировал Шекспира», – написал Федор. А перед Новым годом