Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

в студии была премьера. Получается, все-таки были в театре занятия! Всю осень шли, как обычно. Просто Федор их прогуливал. Прогуливал, потому что хотел бродить с ней по берегу.

Поднялся ветер. Милена продрогла. Растерянным воробьем выпорхнула из-под ветвей ракиты и пошла в сторону дома. Ветер швырнул ей в лицо пригоршню колючего снега. Она попыталась защититься и упустила листок с «Чепухой». Рулончик покатился по снегу. Снег на пруду был ноздреватый, рыхлый, и ее кроссовки тут же намокли. Но листок лежал всего в пяти метрах – белое пятно в синеватых сумерках. Милена в несколько шагов преодолела это расстояние. Темная влага расползалась по страничке, но строчки, кажется, были целы. Она протянула руку, почти коснулась бумаги. И тут новый порыв ветра подхватил листок, Милена прыгнула за ним и провалилась по колено в снежную кашу.

Только этого не хватало! Ледяная вода просочилась сквозь джинсы, правую ногу закололо миллионом иголочек. Милена дернула ногой, чтобы вызволить ее из снежного плена, и левая тоже погрузилась в ледяную жижу. Она глубоко вдохнула и, стараясь не делать резких движений, снова постаралась высвободиться. Ничего не вышло. Так, главное – не паниковать. Дом в десяти минутах ходьбы. Сейчас она позвонит папе, он придет и вытащит ее отсюда. Милена нащупала мобильник в кармане. Но пальцы дрожали, и она никак не могла верно ввести графический ключ. Три попытки, четыре. После пятой телефон заблокировался.

– Супер!

Она еще раз попыталась вытащить ногу из воды. Как ни старалась бодриться, колючий страх расползался по телу. С каждой секундой ей было все холоднее, а еще ужасно захотелось в туалет. Милена обхватила себя руками за плечи и заплакала.

– Мила! – Федор спешил к ней по снегу.

– Не подходи! – крикнула она сквозь слезы.

Федор по инерции пробежал еще немного и остановился в паре метров от нее.

– Сердишься, да? – Федор шагнул ближе. – Прости, что долго.

– Не сержусь я. То есть сержусь, конечно! – Милена всхлипнула. – Тут болото, видишь?

Федор наконец разглядел, что она по колено в снежной жиже.

– Ну ты даешь, Мил! – проворчал он. – Чего на лед полезла?

Осторожно, проверяя перед собой надежность снега, он приблизился к Милене, лег на снег, и помог ей выбраться. Она дрожала всем телом. Когда они вышли на асфальт, Федор обнял ее, а она уткнулась ему в грудь и снова разревелась.

– А если бы ты не пришел?

– Тебя бы рыбаки вытащили!

– Ага, конечно!

– Извини, с мелкими пришлось репать. Анжела заболела.

– «Анжела-Анжела…»

Федор взял из ее пальцев мокрый листок.

– Ты за ним побежала, что ли?

Милена кивнула. Ждала, что Федор что-то скажет, но он молчал, только обнимал ее крепко-крепко, будто боялся, что она рассыплется миллионом снежинок.

Глава 6

Перформанс

– А ДАВАЙТЕ все наденем черные толстовки, а потом скинем их, а у нас на спинах боди-арт!

– И какой смысл?

– А что сразу смысл? Прикольно же!

– Тогда давайте сразу без толстовок.

– И без штанов!

– Фу, Ренат, скажешь тоже! – Виля состроила гримасу и повернулась к Вероничке, надеясь на поддержку. Но Вероничка задумчиво накручивала на палец каштановый локон и смотрела куда-то за окно.

Ребята сидели полукругом в каморке. Тася и Ренат устроились в обнимку в кресле-мешке. Милена и Федор – напротив, на старых скрипучих стульях. Вероничка, Петя и остальные – на полу, прислонившись спиной к стене.

После снежной жижи Милена неделю болела, кашель до сих пор остался, но до фестиваля оставалось чуть больше месяца, стоило поторопиться, и Федор собрал их для обсуждения.

– Какая-то концепция нужна, – он обвел всех взглядом.

– Да-да, обязательно! – энергично закивала Вероничка.

– Концепция не волк, в лес не убежит! – хохотнул Ренат.

Только длинный Егор в неизменной черной толстовке ответил ему смешком. В комнате повисла тишина. Стало слышно, как между рамами жужжит первая весенняя муха. Федор встал, открыл форточку, выпустил ее на волю.

– А какие в перформансах уже были концепции? – осторожно спросила Милена. – Раньше?

Вероничка закатила глаза:

– Да какая разница? Если они уже были! Раньше!

– Вероник, перестань! – оборвал ее Федор. – Это, вообще-то, нормально – узнать, что до тебя сделали.

– Как она в помрежи-то попала, если не знает? – злобно спросила Вероничка, но ее замечание осталось без внимания.

Милена держала спину прямой, чувствуя, как сильно хочется скукожиться, спрятаться от уничижительного тона. Едва Федор предложил помогать ему с перформансом, она поняла, что, согласившись, поставит себя под огонь Вероничкиного негодования. Во-первых, Вероника, как и Федор, с самого открытия занималась в студии, во-вторых, она тоже помогала Анжеле с постановками, а в-третьих, ей просто невыносима была мысль, что кто-то может обскакать ее.

– У Марины Абрáмович крутые перформансы, – подал голос великан Петя. – Помните, тот, в котором она и Улай шли навстречу друг другу по Великой Китайской стене, чтобы расстаться? Анжела фотки показывала.

– А потом в «Присутствии художника» он снова появился! – воскликнула Виля. – Через двадцать лет заходит такой!

– Да, круто было! – Федор посмотрел на Милену и пояснил: – Это был перформанс, когда художница Марина Абрамович сидела в музее с утра до вечера, а любой желающий мог сесть напротив и посмотреть ей в глаза.

– И ее бывший, Улай, тоже пришел, – добавила Виля. – Неожиданно для нее. Видео сохранилось.

– Красиво! – улыбнулась Милена.

– Пфф! Ну и какая в этом концепция? – фыркнула Вероничка. – Какой смысл?

– У Абрамович как раз все хорошо со смыслами, – оживился Петя. – В повседневной жизни людям не хватает времени и… э-э-э… смелости смотреть друг другу в глаза, да? А здесь каждый мог… соприкоснуться с миром другого. Ну, с ее миром.

– Многие плакали, прикинь? – сказала Виля.

– Что плакали, еще ни о чем не говорит! – проворчала Вероничка. – Может, у них аллергия на художников?

– А что, если повторить какой-нибудь перформанс Абрамович? – предложила Тася.

– Реперформанс, что ли? – пожал плечами Петя.

Федор смотрел в одну точку, как бывало, когда он задумывался. Милена любила оказываться рядом в такие моменты. Он зависал на минуту, а потом выдавал совершенно неожиданное решение. Но сейчас взгляд Федора не успел затуманиться.

– Да! Реперформанс! – Тася вскочила с мешка. – Если посыл актуальный, почему его не повторить?

– Да ну, – протянула Вероничка. – Это разве не плагиат?

– Формально – нет, – задумчиво произнес Петя. – Сама Абрамович делала реперформансы. Ну, работы других художников повторяла. Договариваться, конечно, придется. Не знаю, наверное, реально. Только это… мы куда-то не туда, мне кажется.

– Ваще не туда! – заявил Егор. – Вы еще презентацию сделайте.

– Перформанс – это ж для куража, для смеха! – добавил Ренат.

– С чего это? – насупился Федор. – Перформанс – серьезный жанр.

– Блин, Федя, я не говорю, что не серьезный. Я говорю, что всегда