Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

– Ясно, – сухо ответил Федор.

Его лицо было спокойным, даже равнодушным, но Милене казалось, что воздух в комнате вибрирует. Федор явно злился. Интересно, как он представлял себе эту встречу? Он ведь писал что-то в блокноте, готовился… Самым дурацким было то, что, кажется, именно она стала причиной напряжения. Если бы она хоть посмотрела видео заранее! Милене казалось, перформансы – это что-то незамысловатое, вроде флешмоба, когда актеры вместе делают нечто странное, но интересное.

На арт-фестивале она как-то видела, как художница плескала краску из ведер на холст. Постепенно ее белое платье тоже покрывалось разноцветными брызгами. Прошло все это быстро, минут за десять. Кажется, потом какой-то мужчина купил эту картину. Кто же знал, что перформанс – это целый жанр, у которого есть мастера и правила?

– По-любому современные технологии надо использовать, – сказал Егор. – Дополненную реальность там. Я могу виар-очки принести.

– И будем их зрителям по кругу передавать? – съязвила Вероничка. – Как в музее?

– Ну а если несколько найдем? Так-то интересно! – Виля взмахнула ресницами. – Мы по сцене ходим, а зрители видят волшебников среди скал.

– А мы разве на сцене? – спросила Тася. – Анжела говорила, можем работать в любом пространстве ДК!

– Разве?

– Надо уточнить…

– А чего она сама не пришла? Гриппует еще?

– У Анжелы и без нас дел хватает, – хмуро сказал Федор. – Смотрите, други, нам бы понять, зачем нужен перформанс.

Федор обвел ребят взглядом. Все закивали. Только Вероничка рассматривала маникюр. Федор продолжил:

– По плану перформанс будет открывать фестиваль. Основная цель – представить театр. Кто-то уже видел наши спектакли, другие – нет. Важно сразу заявить о ценностях студии, показать, какие мы.

– А какие мы? – спросила Милена.

– Вот в этом и вопрос! Чем мы отличаемся от остальных молодежных студий?

– Каждое лето на остров ездим! – расплылся в улыбке Ренат.

– Экспериментируем много! – Вероничка строго посмотрела на него. – И всегда так было, с самого первого года.

– Не только готовые пьесы ставим. У нас этюдных спектаклей полно, – сказал Петя.

– Так! Еще!

– Не знаю, – Петя развел большими, как у горного тролля, руками. – А сам-то что думаешь?

Федор покачал головой. В каморке снова стало тихо. Егор нервно тряс ногой. Тася и Ренат, сдерживая смех, толкали друг друга в бока. Остальные смотрели в пол.

– Знаете что? Чтобы найти концепцию, нам важно понять, что для нас важно. Ой… – Милена почувствовала, что краснеет.

– Важно то, что важно, – осклабилась Вероничка. – Угу.

– Поясни, Мил! – попросил Федор.

– Ну, смотри… Наверное, для Абрамович была важна тема открытости, раз она сделала про это перформанс. И нам нужно исходить из самого главного. Вот тебе, Петя, что хочется донести людям?

Петя пожал плечами.

– О, знаю! – сказал Егор. – Чтобы отец перестал думать, что я тупой, раз играю в «Майнкрафт». А то без конца: что там у вас в мозгах? Башка скоро квадратная будет!

– Да, это тема, – кивнул Петя. – Только как ее раскрыть-то?

– Как раскрыть, потом решим! Сейчас главное идею найти! – сказал Федор. – Какие еще мысли?

Милена почувствовала, что улыбается. Кажется, ему понравилось ее предложение! Словно в подтверждение этих мыслей, Федор подмигнул ей.

Глава 7

Иллюзия правды

ЕСЛИ бы год назад кто-то сказал Милене, что она будет играть в театре, она бы решила, что собеседник бредит. Ну или путает ее с кем-то. Год назад в ее жизни не было места никакой театральной студии. Дни напролет она проводила с лучшей подругой Дашей и не искала другого общества. Потом Даша нашла себе новую компанию, а Милена попала на театральную лабораторию «Остров внутри».

Казалось бы, всего неделя тренингов! Что она может изменить? Но после жизни на необитаемом острове невозможно остаться прежним, он меняет тебя, рассказывает о тебе такое, о чем ты и подумать не мог. Милена не просто познакомилась с Федором, Тасей, Ренатом и остальными. Она целый мир открыла – мир, в котором ее ровесники на полном серьезе обсуждали спектакли, после уроков спешили в студию и учили длиннющие тексты. Мир, в котором трудно найти грань между иллюзией и реальностью, а волшебства так много, что чувствуешь его кончиками пальцев.

К собственному изумлению, Милена научилась отличать хорошую игру от плохой, стала видеть, как режиссерское решение меняет смысл текста, а свет и музыка создают нужное настроение или мешают ему. Но иногда она тосковала по прежним временам – когда они с Дашей бесцельно бродили по городу, рисовали и пели шведские песни. Конечно, она скучала по Даше. Но со временем эта тоска истончилась, выветрилась, сердце уже не сжималось, когда Милена видела, как Даша секретничает с другими одноклассницами. Теперь у нее была Тася – маленькая хохотушка с черными косичками.

Скучала Милена и по пятничным вечерам, когда она забиралась с ногами на диван и смотрела с родителями кино. Такие вечера стали роскошью – театр требовал постоянного присутствия. Во всяком случае иногда Милене представлялось, что в глубине сцены, за черным задником, обитает дух театра, похожий на бога реки из «Унесенных призраками». Каждое занятие он с хохотом и свистом вылетает из своего укрытия, проносится над театралами и проверяет, все ли на месте. И моментально записывает прогульщика в серый список. Такой, в котором ты становишься невидимкой. И чтобы вернуть расположение духа театра, нужно приложить немало усилий. На самом деле за посещаемостью следила Анжела, и именно ее расположением дорожили актеры.

В последнее время Милена проводила в театре еще больше времени, чем раньше. Перформанс сочинялся со скрипом. Сначала они взяли за основу идею Егора. И придумали целую историю про героев «Майнкрафта», которые решали очень даже серьезные вопросы. Но оказалось, что получается не перформанс, а обычный спектакль. К тому же никак не удавалось найти сценическое решение. Как показать, что ты в игре? Надеть на голову квадратную коробку с прорезями для глаз? Затем разрабатывали еще два варианта, но тоже не продвинулись далеко.

Теперь Милене казалось, что они на верном пути. Во всяком случае что-то начало вырисовываться. В четверг на репетицию пришли только Виля, Федор и она. У остальных что-то там возникло-наложилось. Милена даже обрадовалась: значит, вместо репетиции можно пойти в кофейню. Или вернуться домой и посмотреть с родителями новый сериал. Но Виля вдруг сказала:

– Помните, Егор жаловался на отца? А если сделать про это? Родители видят в нас то, что хотят видеть. А мы другие.

– В каком смысле другие? – Федор внимательно посмотрел на Вилю.

– Ну вот дома же ты наверняка не такой, как в театре?

– Вообще-то, такой, – улыбнулась Милена. – Ты бы видела, какие он представления сестрам устраивает!

– Да? – Виля перекинула через плечо длинные прямые волосы. – Ладно, Федя – плохой пример. Ну