Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

– Ну да. Когда ты этюд про цветок в пустыне делала, я сразу про этот монолог подумала, – быстро сказала Вероничка. – То есть в книге не монолог, авторская речь, но мы переделаем.

– Спасибо тебе, Вероник.

– Да не за что, – прощебетала Вероничка. – А ты мне сделаешь самую красивую маску. И не рассказывай пока никому, ладно? Сначала я с Анжелой договорюсь.

– Ладно. Я так рада, что мы… нашли общий язык.

– Взаимно.

Потом Милена спрашивала себя, что заставило ее обратиться к Вероничке, и не находила ответа. Как-то все в кучу собралось в этот день.

Глава 10

Секреты

ВО второй половине апреля зарядили контрольные, и Милена не поднимала головы от учебников, а все свободное время мастерила маски. Тася и Виля взялись было помогать ей, но их заготовки выходили такими кривобокими, что Милене проще было сделать новые.

В качестве одежды сцены Милена предложила использовать белую бумагу, и в одну из суббот они с Федором съездили к его тете, у которой после ремонта осталось несколько рулонов обоев. Тетя жила в районе под названием Птицефабрика, и Милена ждала, что услышит квохтанье кур, но район оказался вполне современным, только очень уж далеко от центра – добирались на электричке.

– Как дома? – Тетя пододвинула поближе мисочку с вареньем.

– Хорошо, – кивнул Федор с набитым ртом.

– Учеба?

– Отлично.

– Спектакли?

– Тоже!

– Вот молодец!

Тетя Света была похожа на маму Федора, даже волосы поправляла тем же неспешным жестом, и Милена быстро почувствовала себя как дома. Жевала домашнее печенье, слушала рассказы Федора о сестрах, наслаждалась уютом. Они так засиделись, что едва успели на последнюю электричку. Задыхаясь и хохоча, волочили по платформе тяжеленую сумку с рулонами. И только забравшись в вагон, сообразили, что могли и на маршрутке поехать.

Это было единственное приключение за весь месяц. У Федора тоже накопились долги в школе, впереди маячили экзамены. После репетиций он спешно провожал Милену и ехал домой. Иногда ей казалось, что он о чем-то молчит. Но ведь у каждого есть право на тайны. У самой Милены тоже появился секрет. Она никому не рассказывала о репетициях с Вероничкой – боялась провала. Они даже с Анжелой договорились, что монолог Розы добавят в спектакль в последний момент, если он удастся Милене.

В студии вовсю готовились к фестивалю. Анжела и Федор утрясали программу, которая никак не желала вмещаться в четыре дня. Максим, муж Анжелы, сделал для фестиваля сайт. Вероничка, Виля и остальные «старики» искали недорогие варианты жилья для гостей и отвечали на вопросы участников фестиваля. Федор предложил Милене вместе курировать питерцев, и ее подключили к чату организаторов. Так что теперь она удивлялась разнообразию театральных проблем.

– У вас на сцене есть люк? Из него можно выбраться в полной темноте?

– Нам нужна тележка из супермаркета! Найдите, пожалуйста!

– А мы сможем сыграть в вестибюле?

– У нас мальчик слег с воспалением легких. Срочно ищем замену! Метр семьдесят пять, но голос еще не ломается! Может, есть кто на примете?

– А у нас вся младшая группа заболела ветрянкой, отмена спектакля!!!

– Нужны ширмы два на два на колесиках. Удастся раздобыть?

– А нам три венских стула, черного пуделя и контрабас!

– Говорят, у вас клещи в мае! Нужна страховка?

– А дипломы все получат?

Милена раньше не участвовала в театральных фестивалях и, читая вопросы и ответы, представляла венецианское карнавальное шествие – шумное и веселое.

Особенно часто в чате мелькала аватарка театра «Старый дом» из Санкт-Петербурга – силуэт избушки с желтым окном. Этот театр почти не задавал вопросов, зато присылал мемы. Едва в чате появился запрос на высокого мальчика с тонким голосом, «Старый дом» отправил видео с молодым Станиславским, который разговаривал голосом Микки-мауса. А в ответ на беспокойство по поводу клещей выдал фотографию клеща, который держал табличку: «Разыскиваются господа артисты. Осветителей и звуковиков не предлагать!»

Как-то вечером, в конце апреля, «Старый дом» спросил, планируется ли экскурсия по городу. Милена подождала, не ответит ли кто-то из «стариков», и, так и не дождавшись, написала все, что знала. Через несколько минут «Старый дом» прислал ей в личку благодарный смайлик и песню «Мое сердце». Милена фыркнула: группу «Сплин» в юности слушал ее папа, но даже он не стал бы отправлять кому-то такую древность.

Милена попыталась расспросить Анжелу о «Старом доме», но выяснила только, что это хорошие ребята из Санкт-Петербурга, что познакомились они год назад на фестивале в Омске и теперь дружат. С таким же успехом Анжела могла сообщить, что руководитель «Старого дома» – увлеченный своим делом человек, а его подопечные – люди, двинутые на театре. Ведь дружила студия почти со всеми коллективами, которые собирались на «Фестиваль иллюзий». Расспрашивать Федора Милена не стала. Он почему-то всегда хмурился, когда речь заходила об Омске.

Чем ближе был фестиваль, тем быстрее неслось время и тем более напряженной становилась Анжела. Милена часто вспоминала, как зимой, в искрящийся январский день Анжела отменила занятие и они все вместе пошли на пруд. Катались с горки и строили иглу. Анжела вместе с детьми и подростками носилась по снегу, ее полосатая шапка-колпак мелькала то на горке, то посреди снежной равнины. Сейчас трудно было поверить, что перед ней тот же самый человек. На репетициях Анжела, сжав ручку в кулаке, черкала в блокноте быстрые и, наверное, злые слова, во всяком случае лицо у нее было сердитое. Изъяснялась она короткими командами: «Встань левее», «Не гунди, говори четко!», «Больше чувства». А когда кто-то обращался к ней с вопросом, отвечала не сразу, словно с усилием отрывалась от внутреннего диалога. Атмосфера в студии стала нервной, напряженной. Фестиваля ждали со смесью нетерпения и легкого ужаса.

Милена была почти уверена, что монолог Розы не попадет в этюдный спектакль – слишком уж легко Анжела согласилась на закрытые репетиции под руководством Веронички. Да и «лучший педагог студии» не требовала от нее ничего сверхъестественного, когда они занимались в полуосвещенном коридоре ДК.

– Смотри, Роза – она какая?

– Хм… Избалованная, нежная, кокетливая.

– Как думаешь, а в тебе есть такие качества?

– Во мне?

– А в ком? – Вероничка делано рассмеялась. – Не во мне же!

– Есть, наверное. – Милена смутилась. Обсуждать с Вероничкой персонажа – это одно, а собственный характер – совсем другое.

– Вот! Вот и доставай их из себя! – Вероничка повысила голос и махнула ладонями снизу вверх, будто надеялась вытащить из живота протеже все необходимое.

Милене ее поведение показалось чрезмерно театральным, но глупо было бы ждать, что прима театра не будет изо всех сил играть роль педагога.

– Ладно, – сказала