Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

вот я. Мама привыкла, что я умница-дочка. Учусь хорошо, на допах тоже молодец, и дома на меня всегда можно положиться. За Иришкой присмотреть, в магазин заскочить.

– Ну да, – кивнул Федор. – И что тут не так?

– А то, что мне чуть не каждую ночь снится, как я сбегаю из дома.

– Что? – Милена и Федор переглянулись.

– Ага, звучит кринжово. Но… Правда. Бросила бы все и… Так и вижу себя в тельняшке на мачте корабля. А внизу волны!

– Ты «Пиратов Карибского моря», что ли, насмотрелась? – спросила Милена.

– Не, Мил, погоди, – перебил ее Федор. – В этом что-то есть. Мы ведь можем каждому зрителю задать вопрос, кто он в душе, вне социальных ролей и… стереотипов.

Милена вспомнила маму-клоунессу и кивнула.

– Только как добиться, чтобы они реально задумались и ответили?

Кажется, Милена наконец нашла ответ! Со вчерашнего вечера она рисовала и клеила. И вот на столе, среди обрезков бумаги и смятых салфеток, лежала готовая маска. Милена отложила резак и взяла ее в руки. Бумажные лепестки причудливо закручивались на лбу, каскадом мелких цветов спускались по правой щеке. Левая сторона была лаконичной, всего несколько стразов блестело у века. Милена критично осмотрела свое творение. Вышло красиво, но, возможно, это как раз лишнее. Может, стоило взять глину или гипс? Она обнаружила на бумаге пятно клейстера и потерла его клячкой. За спиной скрипнула дверь. Федор!

– Тебе мама открыла? – Милена шагнула ему навстречу. – Ты чего так долго?

– Привет, вообще-то. – Федор поставил на пол рюкзак и обнял ее за плечи.

– Привет! Ай, у тебя не руки, а ледышки! – Милена вздрогнула. – И снег в волосах!

Но не успела Милена коснуться снежинки, та растаяла.

– Ты на улице не была, что ли? – ответил Федор и, спрятав руки в карманы, чмокнул ее в нос.

– Весь вечер сидела, – Милена кивнула в сторону стола.

– Что тут у тебя? Я по телефону не понял.

Федор взял маску в руки. Теперь она уже не казалась Милене красивой.

– Осторожно, там клей не высох еще. Ну как?

– Крутая, – Федор аккуратно повернул маску. – А как она на лице держится?

– Не знаю пока. Как тебе вообще? Это папье-маше. Я по своему лицу делала, но лучше по мужскому, чтобы все могли надеть. И вообще, можно другие материалы использовать!

– Погоди, не тараторь, – улыбнулся Федор. – Классно получилось. Маска как личина, как панцирь, за которым прячется человек. Можно попробовать. Такой человек в футляре, только современный.

У Милены словно гора с плеч упала. Она села на широкий подоконник и дождалась, пока Федор сядет рядом с ней.

– И маска у него современная – как фильтр для селфи, – сказала она и положила голову ему на плечо. – Даже много масок. Для родителей мы надеваем одни, в школе – другие, для друзей – третьи.

– И для друзей маска?

Милена вспомнила, что с Дашей постоянно ходила по магазинам, а Тася терпеть не могла шопинг, так что и Милена стала заказывать вещи на маркет-плейсах.

– Ну а как? – задумчиво сказала она. – Все равно какие-то роли играем.

– Хочешь сказать, на тебе и сейчас маска? – В голосе Федора задребезжали льдинки.

– Что? – Милена подняла голову. – Нет. С тобой – нет.

Она снова устроила голову на плече у Федора. В комнате стало тихо. Только за дверью самолетом гудел Андрюша, да старый будильник считал секунды. Федор коснулся губами ее виска, щеки, носа. Она приподняла голову и губами ощутила тепло его губ. Сердце забилось тревожно и сладостно – только бы Андрюша не зашел в комнату! Через мгновение Милена отстранилась, уткнулась губами в его висок, обняла его. Но Федор расцепил ее руки и спрыгнул с подоконника.

– А вообще, ты права, – сказал он. – Некоторые, может, сами от себя прячутся.

Он взял со стола маску, надел ее, и Милена вздрогнула от неожиданности. На нее смотрел незнакомец. Не маска, которую она сделала своими руками. Не ее Федор. А белокожий чужак с надменным выражением лица. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, перед ней снова был Федор. Темные вихры, как всегда, торчали в разные стороны. Только глаза были грустные какие-то.

– Давай без масок попробуем, – сказал он.

– Почему?

– Их много нужно. Штук десять-пятнадцать. Сколько времени уйдет! Девчонки «Твою подругу» репетируют – не смогут помочь.

– Я люблю мастерить. Справлюсь сама.

– Я не знаю, Мил, что-то тут не то. Надо подумать. – Федор склонился над рюкзаком.

– Скажи просто, что ты хотел сам придумать этот перформанс и все наши предложения тебе не нужны! – Милена тоже спрыгнула на пол.

Федор вскинул голову:

– Ты правда так думаешь?

Форточка громыхнула, отвечая порыву ветра.

– Если нет, почему ты зарубаешь все идеи на корню?

– Потому что они не подходят! Я же знаю почерк Анжелы.

– Анжела доверила перформанс тебе, значит, хочет увидеть твой почерк! А вовсе не свой!

– Много ты знаешь!

За глазами защипало-зажгло. «Много ты знаешь!» Есть ведь какой-то способ остановить слезы. Только какой? Сильно зажмуриться? Нажать на уголки глаз?.. Федор уже не раз видел, как она плачет. Когда она больно потянула ногу на катке. Когда провалилась в снег, а он вытащил ее. Когда на нее наорала продавщица в супермаркете. Но ни разу прежде ей не хотелось скрыть от Федора свои слезы. Ни разу он не говорил с ней так грубо. Милена отвернулась и схватилась за спинку стула. Через мгновение он уткнулся ей носом в макушку.

– Прости.

– Угу.

– Времени мало осталось.

– Угу.

– Если хочешь, давай попробуем с масками.

– Правда? – Милена повернулась к нему и заглянула в глаза.

– Правда. Завтра с утра репетиция этюдного спектакля. После репы расскажу нашим. Сможешь тоже прийти? После двенадцати.

– Мне на рисование к часу.

– А, точно. Ну тогда я сам? – Федор улыбнулся, а через мгновение отвел взгляд.

– Слушай, а у тебя все в порядке? – Милене вдруг показалось, что за всей этой суетой с перформансом прячется еще что-то, важное и грозное.

– Да вот, с любимой девушкой чуть не поссорился! – В карих глазах наконец сверкнули золотистые искры, и Милена выдохнула с облегчением.

Но поздно вечером, когда Федор ушел, тревога снова зашептала и задергала ее. О чем-то Федор ей не говорил, она это точно знала. Милена выбралась из кровати, взяла в руки маску и приблизила ее к лицу. В ноздри проник знакомый запах клейстера, лицо доверчиво прильнуло к шершавой бумаге. Бумага подсохла, пошла волнами, но все-таки прикосновение было знакомым, успокаивающим. Неужели ей нужна маска для общения с Федором? Неужели она не может быть с ним самой собой? Да и что значит быть самой собой? Как будто есть настоящая Милена и ненастоящая!

Глава 8

Вероничка

ВСЮ