В городе ромеев - Михаил Валентинович Логинов

туника, сшитая по старинным технологиям, и споры растений-эндемиков. Кстати, любопытна оговорка насчёт джинсов и кроссовок, забытых в Древнем Риме. Не удивлюсь, если через месяц его сестрица обнаружит под пеплом Помпеи молнию от джинсов и шнурки от кроссовок, якобы забытых её братцем. Только эту археологическую сенсацию обнародует её друг по экспедиции.

– Кто дал вам право так говорить о моих детях? – возмутился папа.

– Мой жизненный опыт, – невозмутимо ответил учёный. – Вы же сами понимаете: финансирование науки скудное, отсюда и желание урвать на лженауку…

Антошка покраснел от злости. Спросит его завтра Дашка: «Весёлкин, тебе поверили твои профессора?» – «Нет, Соколова, они убедительно доказали мне, что моя семья занимается лженаукой. А я – главный обманщик».

Антошка злился не в последнюю очередь и на самого себя. Почему он не смог убедить этих людей? Почему не вспомнил какие-то уникальные особенности римского быта, почему его воспоминания оказались такими эгоистичными – помнит лишь то, что его волновало? Небось, Павел Иванович запомнил бы какие-нибудь здания, не дожившие до наших дней, полководцев, философов… Да, Вёселкин, подвёл ты и дядю Лёшу, и отца, и мастера Лукьянова с его замечательным, а теперь осмеянным Прибором.

Куда бы деться, куда бы провалиться от этого позора?

От обиды Антошка заплакал. Сквозь слёзы увидел, как из хронокомпаса вылетел синий луч, как он заскользил по стене, на что-то наткнувшись; Антон не понял, что на картину.

А вот как возник пронзительно-яркий синий контур, Антошка заметил. И даже успел почувствовать последнюю секунду перед Переходом: словно стоишь на краю вышки в бассейне, решил прыгнуть, оттолкнулся, испугался, но поздно – на доску уже не вернуться.

Только вниз.

* * *

В полумраке конференц-зала яркий синий луч и вспышку синего света заметили все.

– Где мальчик? – тревожно спросил профессор в чёрном костюме. Он сидел ближе всех к двери и мог поклясться, что в неё Антошка не выходил.

– Действительно где? – растерянно сказал молодой учёный. – Он часто у вас так?..

– Не знаю, – гневно сказал папа, – но знаю одно: я никогда не называл сына вруном, если он говорил правду.

Но с каждым словом гнев в голосе Антошкиного папы сменялся страхом.

Глава 3

Земляника, быки и новые знакомые

Антошка зажмурился, ослеплённый яркой синей вспышкой. Когда он открыл глаза, над ним была обычная небесная синева. Солнце, хотя и пробивалось сквозь ветви, было жарким.

«И это хорошо, – подумал Антон, – ведь куртка осталась в конференц-зале».

Он ощупал карманы школьного пиджака и понял: мобильник в куртке.

Разобраться бы, где он оказался. Может, тут и без мобильника неплохо, а может, и с мобильником нерадостно. Ну да ладно, разберёмся.

Всё это Антошка думал, лёжа на спине. При падении он не ушибся, но всё равно пора подниматься: какие-то проворные жучки уже лезли в рукав.

Антон поднялся, отряхнулся, огляделся и начал делать выводы. Хоть солнце явно летнее, но на этот раз его забросило не в средиземноморский регион. Вокруг росли сосны с седым мхом на стволе, берёзки, какая-то мелкая лиственная поросль, привычная для Подмосковья. Есть и большие лиственные деревья. Вон то, что неподалёку, – дуб. Солнце идёт к закату, но греет по-прежнему. Не совсем север и не субтропики.

Следующий вывод, к которому он был готов с первой секунды: никаких видимых и слышимых признаков цивилизации. Ни гула или следов автомобилей, ни стука поездов, ни линий электропередач, ни самолётов в небе. А места, между тем, симпатичные. В Подмосковье точно была бы в пределах видимости пара дачных посёлков. Куда же его занесло на этот раз?

На всякий случай Антошка потрогал левую руку. Хронокомпас на месте и, кажется, прикреплён ещё надёжнее, чем в прошлый раз.

Тот, кто однажды заблудился в лесу, а потом сам выбрался, меньше пугается, заблудившись снова. Антошка вспомнил прошлое возвращение. Надо очень захотеть оказаться дома, – конечно, если у тебя нет должка в этом мире, – и дождаться ночи: до сих пор контур перемещения возникал лишь в темноте или почти в темноте.

Он вышел на опушку и снова убедился, что люди в этих краях – очень редкие гости. Всюду росла земляника – красная, спелая, присядешь, протянешь руку, и сразу в ладошку скатятся две-три ягодки, будто ждали именно тебя. Лесная земляника – редкая ягода. Такой пригорок и за сто километров от Москвы не встретишь, разве что в каком-нибудь закрытом заказнике.

Антон поднял голову. Зверюшки тоже вели себя как в заказнике: шагах в двадцати застыл столбиком зайка. Удивлённо поглядывал, но не убегал, верно, не знал, что человек опасен даже на расстоянии. Лишь когда Антошка выпрямился, заяц скакнул наутёк.

В ладони была пригоршня земляники. Очень вкусно, но немного боязно. А вдруг его занесло в совсем далёкие времена, когда у людей другие интересы, чем собирать землянику и гонять зайцев? К примеру, охота на мамонтов. Или людей нет вообще. Встретиться с непуганым зайкой – забавно, а с непуганым волком?

Антошка почти доел собранную землянику, когда услышал знакомый звук. Ну да, мычит корова. Значит, поблизости стадо, а при нём пастух. Если всё будет, как в Риме, он сначала поймёт чужую речь, а потом Прибор подскажет ему, как надо отвечать. Контакт с людьми из другого времени будет нелёгким, но он неизбежен: в лесу на одной землянике долго не протянешь.

Антон вышел с опушки. Вот и стадо на полсотни голов. Скот рогатый и очень крупный. Пастуха не видно, но это и неудивительно. В такую погоду кто угодно предпочёл бы завалиться в травку и подремать. Надо дойти до стада, тут пастух и обнаружится.

Антошка приблизился к стаду. Пастуха по-прежнему не было видно. А быки и коровы выглядели очень необычно. Рога такие огромные, что, пожалуй, можно было разводить такой скот только ради них.

Он сделал ещё пятьдесят шагов и понял – пастуха при стаде нет. Это стадо в нём не нуждается, оно само себя пасёт. Коровы и быки не напоминали домашнюю скотину: ни отвислого вымени, ни нагулянных боков. Все тощие, мускулистые, никаких признаков разделения на молочную и мясную породу.

Кто же это? Может, американские бизоны до прихода бледнолицых? Нет, у бизонов горб на спине и мохнатые бока. Стадо бизонов с обычным коровьим стадом Антон не спутал бы даже издали. Наверно, что-то дикое копытное европейское. Как в той песенке, которую любил напевать папа: «То ли буйвол, то ли бык, то ли тур».

Однако пора было уходить. Не только Антошка разглядел стадо. Стадо, точнее крайний бык, тоже увидел Антошку: посмотрел, тревожно замычал и медленно двинулся в его сторону. Стадо потянулось следом.

Опушка была далеко, да и найдётся ли подходящее дерево, чтобы на него