Цветок Бельгард - Джейми Лайлак

– Ото всех?

Хит кивает:

– Именно.

– Хм… – задумчиво протягиваю я. – А чем отличаюсь?

Герцог снова смотрит вдаль, а я – нет. Я внимательно разглядываю его задумчивое лицо и ловлю себя на мысли, что мне нравится за ним наблюдать.

– Ну вот взять хотя бы нашу встречу в саду. Ты не знала, кто я такой, и все равно была добра ко мне.

– Добра, скажешь тоже…

– А вот и скажу, – улыбается он. – Но, самое главное, ты вела себя по-человечески. Ты и представить себе не можешь, как мало людей, с которыми меня сводит жизнь, соответствуют этому критерию. Все сразу думают, как можно меня использовать, чем я могу пригодиться. Ты же совсем не такая.

– Ну, может, я бы тоже об этом подумала, если бы знала, кто ты такой, – шутливо возражаю я.

– Нет, – уверенно говорит Хит. – Вряд ли. Это-то тебя и отличает, Эви.

С ним так легко – сама не знаю почему. И как ему только удается оставаться таким приятным в общении – при его-то богатстве и положении в обществе! Увы, рано или поздно придется ему сказать, что мне нечего ему предложить, что я просто пекарская дочка, мещанка, как сказали бы люди его круга.

Я весь вечер откладывала этот разговор, не хотела портить нам встречу, но время пришло. Он поделился со мной историей о бабушке, и я должна ответить откровенностью на откровенность – это меньшее, что можно сделать.

– Хит, я должна тебе кое в чем признаться.

Он поднимает на меня удивленные глаза.

– Что ж, я весь внимание!

Делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на город, лишь бы не видеть его лица.

– Не знаю, кем ты меня считаешь, – начинаю я, и герцог в замешательстве щурится, – но тогда, в саду, я вовсе не шутила, когда сказала, что приехала нарядить королеву. Все ровно так и было.

Герцог кивает.

– Само собой. Я знаю.

– То есть… – продолжаю я, с трудом подбирая слова, – я приехала на бал не как королевская гостья. И во дворце я была впервые. И приглашений мне не присылали. Я приехала помогать модельеру, потому что его постоянные ассистенты заболели и нужна была замена…

– Честно говоря, я уже сбился с мысли.

Я и правда говорю бестолково и сбивчиво – и сама это понимаю.

– Ну… Я просто хотела подчеркнуть, что я… вовсе не из высшего круга…

К моему изумлению, Хит только улыбается.

– Твоего отца зовут Пьер Клеман, а маму – Матильда. Они вместе владеют пекарней на улице Сент-Оноре, которая принадлежит твоей семье вот уже полвека. У тебя есть сестренка Виолетта, а Джозефина Фабре – твоя лучшая подруга еще с начальной школы.

Наверное, у меня глаза стали размером с луну – недаром же он так усмехается.

– Ну что, нигде не ошибся?

– Так ты… уже обо всем знаешь?

– Ну разумеется, – со смехом подтверждает герцог. – Пусть книжки я себе читаю сам, но мой титул создает определенные сложности. Думаешь, дядя пустит меня куда-нибудь, если не выяснит, кто будет меня сопровождать?

– Ты все знал… и все равно пришел? – потрясенно спрашиваю я. – Все равно захотел со мной встретиться?

– Тебе сложно в это поверить?

– Немного.

Хит накрывает мою ладонь своей. Кожа у него теплая-теплая.

– Я с тобой, потому что мне этого искренне хочется. Потому что я, честно говоря, никого другого рядом с собой я и представить не могу, Эви. Не помню, когда мне в последний раз было так хорошо и спокойно рядом с кем-нибудь, кроме родственников, с кем-нибудь, к кому не привык с детства. Но ты… ты…

– Неповторима, – заканчиваю я за него.

– Именно. Неповторима.

Я не знаю, что ему сказать. Смотрю на Хита и любуюсь его красотой, его речи ласкают слух, и, пожалуй, если бы он сейчас попытался меня поцеловать, я бы с радостью поцеловала его в ответ. Но кое-что не дает покоя. Как бы я ни пыталась сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас, мысли постоянно возвращаются к Бо. Я все гадаю: понравилось бы ему здесь или нет, стал бы он высмеивать идею устроить свидание в Нотр-Даме. Думаю: а если бы он сейчас зашел к нам на балкон, я бы отдернула руку от герцога? И если бы мне протянули руки одновременно и Хит, и Бо – кого бы я выбрала?

Лунный свет капельками серебрится на его коже. Герцог придвигается ближе, наклоняется ко мне, а я и не собираюсь отстраняться, но за мгновение до того, как наши губы соприкоснутся, он все же останавливается – должно быть, хочет остаться джентльменом. Потом сжимает мою ладонь и спрашивает, не пора ли нам.

– Да, пожалуй, – говорю я. – Родители уже меня ждут.

– Ну и как иначе, – шутливо подмечает он. – Может, однажды я удостоюсь чести с ними познакомиться.

– Возможно. Уверена, они будут безумно рады.

Я снова пытаюсь вернуть ему пальто, но он отказывается.

А когда мы выходим на улицу, где уже ждет экипаж, Хит набрасывает пальто мне на плечи.

– Обязательно переделай его в платье к нашей следующей встрече, – напоминает он. – У нас уговор!

Ветер к ночи стал куда холоднее, поэтому я, подцепив пальцами петлицы, сильнее кутаюсь в пальто.

– Само собой! – с широкой улыбкой соглашаюсь я. – Как раз будет что надеть на Придворный бал!

– Я про него слышал. Он на этих выходных, да?

– Ага.

– А еще говорят, что ты борешься за высокую награду – титул «Цветок Бельгарда».

Качаю головой.

– Нет, победит другая девушка. То, что мое имя попало в список кандидаток, – только дурацкая неудачная шутка.

– Сомневаюсь. Чтобы предпочесть тебе другую, надо быть сумасшедшим.

– Ну да, конечно, парижская аристократия обрадуется, если новым Цветком провозгласят дочку пекаря!

– Я обрадуюсь, – признается он.

– Ладно, нашли мы, о чем беспокоиться, – говорю я, когда кучер открывает передо мной дверцу экипажа. – Радуйся, что тебе не придется страдать на этом балу!

– Ну не знаю, – говорит герцог. – Балы бывают и в радость, если ты с подходящим партнером.

Глава двадцать седьмая

ЭВИ

День расцветает неспешно, точно яркая лилия, напитавшаяся живительным теплом солнца. На улице Сент-Оноре жизнь уже бьет ключом: под безмятежными небесами играет музыка и звучит оживленная речь. Как раз в такие дни – когда все ставни распахнуты, в магазинах нет отбоя от покупателей, а в воздухе разлито блаженство – Париж кажется бесконечно прекрасным.

Джозефина потягивается. Она лежит на каменной ограде фонтана и ест сочный, сладкий персик.

– Тебя послушать – так этот герцог настоящий романтик, – говорит она.

Мы