Цветок Бельгард - Джейми Лайлак

Я киваю. Слезы наконец прорываются наружу. Так бывает порой: когда тебе больно, любимые люди находят самые точные слова.

Мама гладит меня по волосам, вытирает мне глаза носовым платком.

– Я хочу тебе кое-что показать. Сейчас вернусь, – предупреждает она.

Пока ее нет, я собираюсь с силами, встаю с кровати и подхожу к окну. Все уличные фонари до единого ярко горят, освещая длинную процессию экипажей, которые ползут по Сент-Оноре. Несколько карет стоят у магазинчиков с распахнутыми дверцами и ждут пассажиров; должно быть, они приехали за теми, кого пригласили на бал влиятельные богачи, или за теми, кто накопил денег, чтобы нанять экипаж на вечер.

И вот мама снова заходит в комнату, скрипнув дверью. На уровне талии она держит маленькую коробку из-под обуви.

– Что это? – спрашиваю.

Мама садится на кровать и хлопает по месту рядом с собой.

– Иди сюда.

Коробка – из незнакомого магазина, такая ветхая и старая, что в ней вряд ли хранится новая обувь. В замешательстве смотрю на мамину добычу.

– Надо было раньше тебе рассказать, – говорит она, поправляя коробку. – Но я не знала как.

Под крышкой оказывается целая коллекция разных памятных мелочей. Поверх стопки бумаги и обрезков ткани лежат засохшие цветы ржавого цвета. От пергамента тянет узнаваемым запахом – именно таким парфюмом Цветочный двор сбрызгивает свои приглашения. Тянусь к коробке и достаю первый кусок пергамента. Знакомые золотые буквы, знакомый аромат, разве что с примесью затхлости.

– Это что, твое приглашение на Придворный бал? – спрашиваю я, разглядывая бумагу.

– Да.

– Ты о нем никогда не рассказывала. Я и не знала, что ты на него ходила!

– Конечно ходила! Я же не какая-нибудь неудачница!

Бросаю на маму взгляд, который ее смешит, потом бережно сдвигаю цветы в сторону и продолжаю раскопки.

Следующим мне попадается помятый кусочек бархата темно-оливкового цвета со следами золотистой нити.

– А это что?

– Это от платья, в котором я танцевала. Мне его сшила твоя grand-mère.

– Надо же! Она подготовила тебе наряд на бал! – Моя бабушка была швеей. Я не раз видела на Виолетте платья, которые она когда-то шила для меня, но я была слишком мала, чтобы научиться у нее ремеслу.

Потираю пальцами кусочек бархата.

– Наверное, этот цвет тебе очень шел, – говорю я и возвращаю лоскут в коробку. Краем глаза замечаю металлический блеск. Начинаю копаться в углу и наконец что-то нащупываю. А когда достаю, у меня перехватывает дыхание.

У меня в руках – бумажная трубочка, пережатая металлической брошью в форме розы. Я ведь уже видела такие на груди почти всех дам с чаепития. Разворачиваю пергамент и вижу список из пяти имен.

Адрианна Шабар

Ванесса Аршамбо

Анна-Мари Массон

Скарлетт Фрэйз

Матильда де Олланд

Матильда де Олланд. Моя мама.

– Так ты… – слова срываются с моих губ так быстро, что я не успеваю выстроить из них предложение. – Ты участвовала в конкурсе?

Мама кивает.

– Да.

– И боролась за титул «Цветок Бельгард»?

– Не делай вид, будто удивлена! – шутит мама.

– Почему же ты мне не рассказывала? Это… это просто потрясающе! И ты столько лет скрывала! Почему?

– Просто не хотела, чтобы кто-то из вас считал это важным, – говорит она. – Что титул – это предел мечтаний.

– Но ты ведь так обрадовалась, когда меня номинировали! Я думала, ты всегда втайне на это надеялась!

– На что? Что тебя номинируют и поставят на пьедестал и все парижские кавалеры будут пялиться на тебя и соперничать за твое сердце? – со смехом уточняет она. – Нет, вот уж о чем я никогда не мечтала. На что я правда надеюсь всю жизнь, так это что тебе выдастся шанс изменить свою судьбу, воплотить в реальность свои замыслы и таланты, как ты и хотела. И когда я узнала, что тебя выбрали, то сразу подумала: может, это и есть возможности, которых мы с отцом не смогли тебе дать.

Слезинка сбегает по моей щеке. Я успеваю ее поймать, пока она не упала маме на колени.

– Ох, мама. Вы с папой дали мне все, о чем можно мечтать.

Мама кладет свою теплую ладонь на мою.

– Я всегда желала тебе большего. Мир заслуживает узнать Эви Клеман такой, какой ее знаем мы. А ты заслуживаешь известности, заслуживаешь, чтобы твои платья носила не только королева Франции, но и все остальные!

Я улыбаюсь – впервые с тех пор, как узнала о пари.

– Спасибо, мама.

Все это время я горько ошибалась, думала, что мамой руководят другие желания и мотивы и что она только и мечтает, как бы выдать меня замуж. Мне больно осознавать свою ошибку, но это приятная боль – она открывает передо мной новые возможности. Думаю о вещах, которые нам стоило бы обсудить раньше и которые можно обговорить теперь. Наконец ясно вижу, что она всегда желала мне только лучшего.

– Расскажи, как прошел бал, – прошу я, снова взглянув на мамину брошь. – Мы, конечно, все помним, что победила Ванесса Аршамбо. – Это девичья фамилия мамы Рашель. Она только и делает, что всем напоминает об этом событии.

– Ну… – протягивает мама, перебирая складки своей юбки. – Победила, да. Вроде того.

– Это как? Я же видела мадам Ле Блан на чаепитии.

– Все верно, она получила титул в тот год. Но сначала выбрали не ее. Она, конечно, об этом не знает, но это чистая правда.

– Сперва выбрали не ее? А кого же?!

Мама выдыхает.

– Меня.

– Тебе хотели присудить титул «Цветок Бельгард»?! – вскрикиваю я и чуть не падаю с кровати.

Мама со смехом кивает.

– И опять это удивление!

– Я правда в шоке! Еще бы! Прожить семнадцать лет и вдруг узнать, что твоя родная мама чуть не стала титулованным Цветком! Как это случилось? И почему в итоге выиграла мадам Ле Блан? Рассказывай!

– Ладно, ладно, – мама расплывается в улыбке и набирает побольше воздуха. – В те времена Вивьен де Верле была просто одной из придворных, а не возглавляла их. Главной при Цветочном дворе считалась женщина по имени Анжелика Д’Оревиль.

Анжелика. Точно так же звали пожилую даму, которая поддержала меня на чаепитии. Интересно, это один человек?

– Анжелика отличалась от остальных, – продолжает мама. – Пожалуй, придворные моложе даже недолюбливали ее за… Как бы это сказать?.. Радикальность мышления. К примеру, она была единственной незамужней при Цветочном дворе.

– А я ведь даже не знала, что незамужних берут в придворные!

Мама смеется.

– Да уж, такой расклад там непопулярен. В общем, Анжелика воспользовалась титулом не для того, чтобы выскочить замуж, а чтобы начать карьеру. И