Цветок Бельгард - Джейми Лайлак

– Ну да, причин немало, – соглашается Дом, и хмельная улыбка трогает его губы. – Но, как по мне, парень ты неплохой. Очень даже ничего.

– Ты серьезно?

– А то. – Дом снова устремляет взгляд куда-то вдаль. – До нашей встречи я многое о тебе слышал, Бо Бельгард, и это были совсем не лестные отзывы. Но оказалось, что ты славный малый. Такие раньше времени не сдаются.

Нервно сцепляю руки на коленях, перебираю в голове мысли.

– Но что я ей скажу?

– А не надо ничего говорить. Просто покажи, кто ты на самом деле, – советует Дом. – Однажды она это уже видела. Но нужно напомнить.

Вдруг вспоминаю слова Эви, сказанные мне в театре после того, как мы сбежали от месье Томаса и заняли места у самой сцены. «Порой важно подойти ближе, а не смотреть издалека. Если держаться вдали от всего, можно многое упустить», – сказала она мне, заметив, как я восхищен видом. Я должен открыть ей правду. Показать свое истинное лицо и того, кем я хочу стать, а не образ, который я примерил, чтобы меня приняло окружение. Если кто и заслуживает того, чтобы подойти ко мне ближе, так это она.

– Только надо поработать над твоим внешним видом, – мрачно говорит Дом, приподняв брови, и треплет меня за помятый воротник.

– В смысле? – с притворным возмущением спрашиваю я. – Тебе не нравится мой образ? – Вместо ответа Дом срывает с меня воротник и швыряет его за борт, в темные воды Сены.

– И пальто это дурацкое снимай, – велит он. – Селеста, нам нужна твоя помощь! – зовет Дом, а потом хватает меня за рубашку. – А с этим что делать?

– Ну… она папина, но…

Одним четким движением Дом с корнем выдирает две верхние пуговицы. Запонки оставляет на месте, сказав, что они хороши, – это единственное, чего он не меняет, и я рад, что так вышло.

– Ух ты! – восхищается Селеста, взобравшись к нам на крышу. – Уже гораздо лучше!

– Нужна помощь с прической, – уточняет Дом. – Что думаешь?

Селеста склоняет голову набок.

– У тебя же волосы вьются, да?

Киваю. Это у меня от мамы. Жюльен вот всегда напомаживает свои тонкие прямые волосы, и я привык думать, что мне тоже так надо.

– За мной, – командует Селеста с дьявольской улыбкой.

Мою голову опускают в Сену – этого довольно, чтобы волосы насквозь промокли.

– Не волнуйся, по дороге высохнут! – заверяет она, запустив пальцы в мою шевелюру, и принимается ее взбивать, пока на лоб не падают влажные кудри.

Дом отступает на шаг и разглядывает меня, потирая подбородок. Наконец улыбается, довольный своей работой.

– По дороге? – переспрашиваю я. – А куда?

– Баш! На весла! – кричит Дом, вскинув кулак. – Спускаемся вниз по реке! Нам срочно надо на бал!

Глава тридцать первая

ЭВИ

Жюльен, всегда такой дерзкий и уверенный в себе, сейчас похож на печального щенка, застывшего посреди пекарни.

– Ты что тут делаешь? – спрашиваю я, потом завожу руку за спину и делаю родне знак не вмешиваться; и оборачиваться не надо, чтобы догадаться, что они все сгрудились у лестницы и подслушивают, хотя и стараются не подавать вида.

Жюльен делает ко мне шаг.

– Я не хотел, чтобы ты ехала на бал одна, – отвечает он. – В конце концов, это я виноват, что ты осталась без кавалера, вот и подумал, что сопроводить тебя – меньшее, что я могу сделать.

– Мне не нужна эта благотворительность.

– Это не благотворительность. Я хочу поехать с тобой. В том, что я тебе сегодня рассказал, не было и капли лжи. Пари – это идея Бо, позарившегося на наследство. А я просто пытался ему помочь, вот только все зашло слишком далеко. Слов не хватит, чтобы загладить мою вину. Так дай же мне искупить ее делом.

Уж не знаю, верить ему или нет, – впрочем, это не так уж и важно. Главное – что меня подвезут. Появиться на Придворном балу с Жюльеном Бельгардом – не худшая участь. Куда хуже – прийти туда с Бо, например.

Вздыхаю и направляюсь к двери.

– Долго же тебе придется ее искупать. Ладно. Пойдем.

Мы подходим к дверям театра Пале-Рояль, где сегодня проходит бал, и Жюльен сообщает швейцарам наши имена. Потом подает мне руку – и я машинально вкладываю в нее свою.

Двери открываются, и громовой голос приземистого швейцара возвещает о нашем появлении, перекрывая шум оркестра.

– Встречайте! Мадемуазель Эви Клеман в сопровождении месье Жюльена Бельгарда!

Все взгляды в этом людном зале тут же впиваются в нас. Еще бы: такая неожиданная пара!

– Ну что, – начинает Жюльен, пока мы идем сквозь шумную толпу, и косится на меня. На его губах застыла кривая, хитрая ухмылка. Кажется, ему все это нравится. – Уже жалеешь о своем решении?

– Не дави на меня, – говорю я в ответ. Я уже успела немного привыкнуть к чужим взглядам, но, когда гости отворачиваются от нас, чтобы с головой нырнуть в сплетни о новой парочке, становится легче.

Пале-Рояль сегодня преобразился. Ветер задувает в открытые окна и играет тонкими занавесками. Огоньки свечей в канделябрах покачиваются в такт музыке, словно повторяя движения пар, которые кружат по залу в контрдансе[10], – плавно и мерно, будто волны. Стены украшены пышными ярусами цветов самых ярких оттенков, и кажется, что скоро это великолепие расплавится от яркого огня. В небе горит полная луна, в комнате сверкают позолоченные перила, а с картин за гостями наблюдают богини, запечатленные в разгар романтических сцен.

Жюльен незаметно нащупывает мою ладонь и пытается сплести наши пальцы, но я отдергиваю руку. Он прикусывает губу, умело пряча негодование.

Мы подходим к столику с засахаренным виноградом и медовыми пирожными, когда меня вдруг окликает знакомый голос.

– Джо! – радуюсь я, и она спешит мне навстречу. Тут же становится легче дышать. Жюльен ретируется поболтать с Дре и Лолой, и слава богу.

Пока Джозефина протискивается через толпу вместе с Мией, я могу внимательнее ее рассмотреть. Волосы уложены в высокую пышную, точно крем на пирожном, прическу, на щеках сверкают блестки, платье – то самое, что я для нее сшила. Впрочем, куда больше, чем аметистовый наряд и даже перчатки, украшенные жемчужинами, меня интересует деталь чуть ниже этих самых перчаток, а именно сплетенные руки Мии и Джозефины.

– Ты пришла! Я хотела насильно тебя из кровати вытаскивать! Только твоя мама запретила!

– Да, как видишь, пришла, – с усмешкой отвечаю я.

Джо щурится.

– Ты правда с Жюльеном?

– Могу объяснить, – неуверенно