Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

на водопой табун лошадей. Лошади напьются и ускачут, через час грянет гром, загудит земля, поднимутся вихри, за шестьдесят верст послышится топот, появится пегий жеребец и станет тереться гривой о золотой тополь в шестьдесят обхватов. Как устанет, выпьет всю воду из озера, снова к дереву подойдет и станет тереться гривой, повернувшись другой стороной. На дне озера останется рыба. Пусть старший брат перетаскает ее в свою землянку на пропитание. Жеребец будет долго тереться, пока не сломает золотой тополь в шестьдесят обхватов. Услышишь – дерево трещит, тут же выскакивай из ямы и садись верхом на пегого жеребца в шестьдесят обхватов. Не сумеешь верхом сесть – норови за гриву ухватиться, не уцепишься за гриву – за хвост хватай. Если сумеешь на жеребца сесть, может, матушку и отыщешь. А уж если взобрался, следуй, куда конь, – хоть в воду, хоть в огонь. Упаси бог руку отпустить. Отпустишь – погибнешь. Сумеешь муки преодолеть – найдешь матушку.

Джигит в ответ:

– Все перенесу, что бы ни пришлось встретить, готов на все.

Белый Волк:

– Хорошо, джигит, верю, сыщешь свою матушку. Когда будете возвращаться, не забудь завернуть ко мне. Останавливайся в лесу, где хочешь, дашь отдохнуть коню. Только не забудь быть моим гостем, иначе нет моего благословения. А как попадешь в мой лес, я сам тебя разыщу.

Попрощался сын падишаха с Белым Волком, выехал из леса.

Как и сказал волк, ехали три дня, три ночи и доехали до владений падишаха дивов, до золотого тополя. Вдвоем быстро выкопали яму, захоронились в ней, только глаза выглядывают. Долго ли, нет ли лежали они, но вот показался табун лошадей. Напившись воды, лошади ускакали на луг щипать траву. Прошел час, вдруг поднялся ветер, пыль закрутилась, застлала все небо: пегий жеребец в шестьдесят обхватов подскакал к золотому тополю и стал тереться об него гривой, потом выпил озерной воды, снова терся гривой. Золотой тополь не выдержал и с треском обломился. Не мешкая, джигит выскочил из ямы, ухватился за гриву коня, но сесть верхом не сумел, высоко было. Жеребец, почуяв человека, кинулся стремглав, поднимался в облака, бросался на землю, на камни. Достигли огненной горы. Пегий жеребец остановился около огненной горы и обратился к юноше:

– О джигит, теперь отпусти руки. Я сейчас перескачу через огненную гору. Все твое тело опалит огнем.

Джигит в ответ:

– О жеребец, где я сгорю, там и ты цел не останешься. Не отпущу рук.

Пегий жеребец понес своего седока через огонь. Три часа прыгал он сквозь пламя и жар, наконец перенес всадника через гору. Обожгло джигита, болело тело. Оглянулся джигит – нет огненной горы: «Неправду говорил конь, это всего-навсего город». И еще крепче ухватился за гриву. Пегий жеребец в шестьдесят обхватов снова обратился к джигиту:

– О джигит, теперь отпусти руки!

Отказался джигит. Так доехали они до моря.

Пегий жеребец:

– Теперь, джигит, отпусти руки. Счастливо отделался ты, но от моря не спасешься. Вода заполнит рот, ноздри – тут тебе и конец. Я же переплыву на тот берег.

Джигит:

– Не расстанусь с тобой! Куда ты, туда и я. Если заполнит вода рот и ноздри, то же самое и с тобой случится. Погибать, так вместе!

Разгневанный конь понес джигита в море.

Три дня, три ночи плыли они и приплыли к другому берегу. Конь нырял и бросал седока из стороны в сторону, но юноша жив остался.

Поехали посуху и доехали до леса. Лес густой – такой густой, что и птице не пролететь.

Пегий жеребец в шестьдесят обхватов обратился к всаднику:

– Видишь, какая чащоба. Я стану продираться сквозь лес. Отпусти руки, пока цел, раздерут тебя ветки-сучья, только руки останутся.

Джигит:

– Не отпущу руки, лучше умру. Где меня разорвет, там и ты цел не останешься.

Разгневанный пегий жеребец понес его через лес, стал бить о деревья, но джигит жив остался.

Через три дня, три ночи вышли они из леса. Долго ли ехали, нет ли, но вот доехали до высокой скалы.

Пегий жеребец:

– Ну, теперь отпусти руки, останься на этом месте.

Джигит:

– Умру, а рук не отпущу.

Разгневанный пегий жеребец понес его, ударяя о камни. Через три дня, три ночи выехали они на равнину.

Пегий жеребец:

– Много ты, юноша, перенес. Эти воды, огни, горы – все преграды поставлены для того, чтобы никто не проник во владения дивов. А теперь садись на меня верхом, я повезу тебя туда, куда надо.

И пегий жеребец мчался еще три дня и три ночи. Потом остановился и сказал:

– О мой друг и спутник, я выполнил свой долг. Дальше мне нельзя идти. Слезай, тебе нужно преодолеть эту песчаную гору. На той стороне горы прячутся коварные дивы, кровожадные львы, драконы… Если сумеешь, окажешься на той стороне, найдешь там свою матушку.

Слез джигит с коня, поблагодарил его и остался стоять у подножия горы. Жеребец в шестьдесят обхватов отправился своей дорогой.

Сын падишаха подкрепился немного и стал взбираться на гору. Не успел пройти несколько шагов, как песок под ногами осыпался, вниз потащило. Сколько ни старался взобраться, песок все осыпался. Устал джигит, выбился из сил, вспомнил матушку свою, закручинился, заплакал. Вдруг увидел он, как с неба падает темное облачко. Испугался. Облачко все ниже и ниже. Когда уже совсем низко опустилось, юноша заметил, что это не облачко, а птица. Птица покружилась и села рядом:

– О джигит, садись на меня. Я перенесу тебя.

Сын падишаха не знал, как ему поступить: «Сядешь – погубит и не сядешь – погубит» – и, доверив себя воле неба, сел на спину птицы. Птица в тот же миг поднялась в бескрайнюю высь. Оробел сын падишаха. Птица спросила:

– Что, джигит, испугался?

– Да, боязно.

– О друг, пока я с тобой, не бойся. Благодаря своему мужеству ты преодолел много препятствий. И подумал я: «Видно, он доскакал на пегом жеребце до песчаной горы и не может взобраться на гору». Стало мне тебя жаль, и я принял образ птицы Семруг{24} и прилетел сюда. Я твой верный друг Белый Волк. Я перенесу тебя на вершину горы Каф{25}, дальше мне нельзя. Потом сам найдешь дорогу и разыщешь матушку.

Птица Семруг перенесла его на вершину горы Каф и попрощалась с джигитом: «Да осветит Аллах твою дорогу».

На вершине горы джигит увидел много человеческих и лошадиных костей, удивился. Потом взял в каждую руку по лошадиной кости, чтобы опираться, и стал спускаться с горы. Через три месяца спустился. Шел он, шел, а навстречу ему стая львов. Хотели они