Лазоревый замок - Люси Мод Монтгомери

– Ну же, ну, милая, мы обсудим это позже. Мы пока не во всём разобрались. Как говорила кузина Стиклз, тебе стоило рассказать нам раньше. А потом… думаю, мы отыщем выход.

– Барни ведь удастся легко получить развод, правда? – воодушевлённо спросила Вэланси.

И вновь дядя Бенджамин жестом остановил возглас ужаса, готовый, как он знал, сорваться с губ миссис Фредерик.

– Верь мне, Вэланси. Всё образуется. Скажи вот что, Досси. Ты была счастлива на «отшибе»? Он… мистер Редферн был добр к тебе?

– Я была очень счастлива, и Барни был добр ко мне, – повторила Вэланси, точно заученный урок. Она вспомнила уроки грамматики в школе – ей всегда не нравилось прошедшее время со вспомогательным глаголом. Так патетично. «Я была» – с глаз долой, из сердца вон.

– Тогда не переживай, детка, – каким изумительно отеческим стал тон дяди Бенджамина! – Семья всегда будет на твоей стороне. Посмотрим, что можно сделать.

– Спасибо, – удивлённо отозвалась Вэланси. В самом деле, вполне достойный поступок со стороны дяди Бенджамина. – Могу я пойти и прилечь? Я… я… устала.

– Конечно устала, – дядя Бенджамин ласково потрепал её по руке… очень ласково. – Столько нервничала и совсем вымоталась. Скорее ложись. Стоит только хорошо поспать, как всё заиграет новыми красками.

Дядя Бенджамин открыл ей дверь. Когда она проходила мимо, он прошептал:

– Какой лучший способ сохранить любовь мужчины?

Вэланси вяло улыбнулась. Приходилось возвращаться к прежней жизни… и прежним оковам.

– Какой? – спросила она так же кротко, как в былые времена.

– Не возвращать её, – со смешком отозвался дядя Бенджамин. Он закрыл дверь и потёр руки. Кивнул и окинул комнату загадочной улыбкой.

– Бедная малышка Досс! – сказал он жалостливо.

– Думаешь этот… Снейт… правда, сын Редферна? – воскликнула миссис Фредерик.

– Какие могут быть сомнения? Она сказала, что доктор Редферн приезжал. Господи, да этот человек богат как свадебный пирог! Амелия, я всегда знал, что в Досс есть нечто большее, чем мы привыкли видеть. Ты слишком ограничивала её… подавляла. У нее не было возможности показать, на что она способна. А теперь она заполучила в мужья миллионера.

– Но… – продолжала сомневаться миссис Фредерик, – он… он… о нём говорят столько ужасного.

– Всё слухи и выдумки… слухи и выдумки. Для меня как было, так и остаётся загадкой, отчего некоторые так стремятся выдумывать и распускать клевету о совершенно незнакомых людях. Не понимаю, почему ты придаёшь столько значения сплетням и домыслам. Просто потому, что он выбрал не якшаться со всеми подряд, люди ополчились против него. Я удивился, каким славным малым он оказался, когда они с Вэланси пришли в мой магазин. Тут же сделал скидку на все эти байки.

– Но его однажды видели напившимся до беспамятства в Порт-Лоуренсе, – добавила кузина Стиклз. Неуверенно, точно ей хотелось, чтобы её разубедили.

– Ты видела? – воинственно спросил дядя Бенджамин. – Кто видел? Старик Джемми Странг рассказывал, что видел. Я не поверил бы ему и под присягой. Он сам всё время пьян, куда уж там кого-то видеть. Говорил, что видел Барни нетрезвым на скамейке в парке. Пфф! Редферн просто уснул. Тут не о чем переживать.

– Но его одежда… эта ужасная старая машина… – неуверенно проговорила миссис Фредерик.

– Эксцентричность гения, – провозгласил дядя Бенджамин. – Вы же слышали, Досс сказала, что он – Джон Фостер. Я сам не знаток, но слышал, как профессор из Торонто сказал, что книги Джона Фостера наносят Канаду на литературную карту мира.

– Думаю… мы… должны простить её, – уступила миссис Фредерик.

– Простить её! – фыркнул дядя Бенджамин. Амелия поразительно глупая женщина. Неудивительно, что бедной Досс приелась жизнь с ней. – Да уж, полагаю, тебе действительно стоит её простить! Вопрос в том, простит ли Снейт нас!

– А что, если она настоит на том, чтобы уйти от него? Ты не представляешь, какой она бывает упрямой, – продолжала миссис Фредерик.

– Предоставь это мне, Амелия. Предоставьте всё это мне. Вы, женщины, уже достаточно всё запутали. Вся эта история испорчена от начала до конца. Если бы ты только побеспокоилась об этом раньше, Амелия, теперь она не пустилась бы во все тяжкие. Просто оставьте её в покое… не тревожьте советами и расспросами, пока она не захочет поговорить. Очевидно, она убежала в страхе, что он разозлится на неё за обман. Удивительно, что Трент наговорил ей эту чушь! Вот что бывает, когда ходишь к странным докторам. Что ж, не будем судить её слишком строго, бедное дитя. Редферн придёт за ней. А если нет, я найду его и поговорю как мужчина с мужчиной. Пусть он и миллионер, но Вэланси – Стирлинг. Он не может отказаться от неё, только потому что она ошибалась насчёт диагноза. И не похоже, чтобы он хотел. Досс слегка на взводе. Боже мой, я должен привыкнуть называть её Вэланси. Она больше не ребёнок. Запомни, Амелия. Будь с ней ласковой и прояви сочувствие.

Ласка и сочувствие легли на плечи миссис Фредерик непосильной задачей. Но она старалась как могла. Перед ужином она поднялась и спросила у Вэланси, не хочет ли та выпить чашечку чая. Вэланси, лежавшая на кровати, отказалась. Ей хотелось побыть одной. Миссис Фредерик оставила её в одиночестве. Даже не напомнила Вэланси, что нынешнее положение – результат дочернего непослушания. Такого, пожалуй, не скажешь невестке миллионера.

Глава 41

Вэланси отстранённо огляделась. Комната тоже сохранила свой прежний вид, так что почти не верилось в перемены, которые произошли с ней после того, как она ночевала здесь в последний раз. Отчего-то такая сохранность казалась неприличной. Королева Луиза бесконечно спускалась по ступеням, и никто так и не впустил домой брошенного под дождём щенка. Старые бумажные жалюзи сиреневого цвета и зеленоватое зеркало. Снаружи старый каретный сарай с его кричащей рекламой. За ним станция со всё теми же бродягами и игривыми кокетками.

Здесь, облизываясь, как мрачный людоед, её поджидала старая жизнь. Вэланси вдруг охватил ужас. Когда вечером она разделась и легла в постель, спасительная отрешённость пропала. Вэланси лежала, одолеваемая жестокой болью, и думала о своём острове, озарённом светом звёзд. Костры… все их домашние шутки, фразы и словечки… пушистые коты… свет огней на сказочных островах… поездки на каноэ по Миставису по полным волшебства утрам… стволы берёз, белеющие среди тёмных елей как тела прекрасных женщин… зимние снега и розовато-красное пламя заката… реки, напоенные лунным светом… все красоты её потерянного рая. Она не позволяла себе думать о Барни.