Ожидание лета - Владимир Дмитриевич Ляленков

скребу ее ногтями, они скользят по камню, и тогда стараюсь зубами грызть стену. Но зубы тоже скользят. Лицо становится мокрым от слюны, выступающей изо рта белой пеной. Кто-то чем-то мягким утирает мне щеки, шею. На миг появятся Лягва или Витька. Я с удивлением смотрю на них, улыбаюсь. Но вместо Витькиного лица вдруг возникает передо мной распухшая голова. «Не я! Не я!» — рвется из меня крик. В лицо ударяет чем-то холодным, во рту появляется что-то вкусное. Я глотаю и глотаю до тех пор, пока это вкусное не делается противным. Тогда я кручу головой и стараюсь выплюнуть все, что глотал.

Бывают моменты, когда вдруг вижу себя сидящим около ручья. Ребят никого нет, пещера пуста. Вокруг тихо. Совсем близко поет горлица. Где-то кукует кукушка. Ручей шелестит камешками. Думаю, что это снится сон, думаю о том, чтобы как можно дольше не проснуться, и сижу, боясь двинуться. Наверху оврага листья дубков и тополей слабо шевелятся, а здесь они спокойны, как и на кустах терновника. Рядом с собой обнаруживаю кучку больших спелых яблок. Перекладываю их в ручей, они увеличиваются в размерах, и под прозрачной холодной водой красные бока яблок делаются еще красней. Жую сочные яблоки, и жую не спеша, опять же чтобы не проснуться. Всегда, если во сне начинаешь кричать или бежать, обязательно проснешься. А если проснусь, опять вокруг меня будет война, немцы и будет страшно. Интересно, где сейчас Лягва, Козырь, Витька? И Дмитрий с ними стал уходить. Он такой шустрый и ловкий, что просто удивительно. И он ничего не боится. Плохо только, что он крестится. Да, я видел, как он крестился. Ложась спать, он становится на колени и быстро-быстро крестится, а губы его при этом что-то шепчут.

— Ты веришь в бога? — спросил я его однажды.

— Бог есть, — сказал он мне, — у меня есть бог. Если б не он, я бы давно сгорел или умер бы с голода. А я не умер и зимой не замерз, потому что молился.

И Дмитрий рассказывал про бога, про ведьм. У них в деревне водились ведьмы. Одна жила прямо в хате. Днем работала, как и все, а ночью сдаивала коров. Ведьму пытались поймать — и так и не поймали.

У Дмитрия она тоже сдаивала корову. Однажды дед его, мать и соседка решили подкараулить ведьму. Ровно в полночь вышли из хаты и подкрались к хлеву. Притихнув, они ясно услышали, как кто-то сосет вымя у коровы и чмокает губами. Но когда вскочили в хлев, никого не увидели, а в темном углу под крышей зашумело и завыло страшно. Дед потом говорил, что они забыли крест наложить, тогда бы ведьма не исчезла. Вообще Дмитрий знает много страшных историй. Он так рассказывает, что во время рассказа веришь ему всегда…

Сколько прошло дней, как мы в лесу? Должно быть, очень много. А что, если съесть чего-нибудь? Не проснусь ли от этого? Живот вон как подвело, и ребра торчат. Только воды пить не буду. От нее мне очень худо. В ручье вода белая, а когда выпьешь, обратно выливается зеленой и горькой… Полететь бы сейчас на небо. С высоты увидел бы отца и спустился к нему. Он бы обрадовался… Сейчас поднимусь, помашу руками и, может, полечу. Нужно только встать на бугорок и разогнаться. Вон до того бугорка добегу, оттолкнусь и полечу. Прежде же летал во сне… Вот так. Только угадать, чтобы оттолкнуться с левой ноги, с правой я не сильно отталкиваюсь. Трава скользит перед глазами, отталкиваюсь с левой ноги и взмахиваю руками. Но они не опираются о воздух. Хочу еще раз взмахнуть и грохаюсь на землю. Во рту больно. Из носа течет кровь. В груди больно. Хочу подняться, хочу осмотреться, глаза не раскрываются. Голова слабо кружится. По шее ползет что-то теплое. Боль постепенно затихает, раскидываю руки и успокаиваюсь…

Прошло, наверно, еще сто дней, когда я снова открываю глаза. Лежу в пещере. Друзья сидят напротив и разговаривают.

— Она сбежит. Вот посмо́трите — Зойка сбежит по дороге, — говорит Витька. — Если б не мать, она бы и на вокзале не появилась.

— Борькина мать спрашивает: «Как Боря, Петя?» Я говорю: «Ничего, тетя Катя, он с дедом рыбу пошел сегодня ловить».

— Двенадцать вагонов насажали людей!

— А один вагон был с мальчишками. Их привезли откуда-то.

Разговор переходит в шепот.

Витька и Лягва что-то сердятся на Козыря.

— Так не делают друзья! — шипит Витька. — Я всегда все рассказываю, а ты молчишь. Будешь тянуть десять колов!

— Хоть и командир, а будешь! — вставляет Лягва.

— Я не про наши дела врал! Отец сказал, чтоб я молчал, я и не говорил. А если соврал, что его убило, так никому из нас от этого плохо не было.

Оказывается, Лягва столкнулся на базаре нос к носу с отцом Козыря. Тот не узнал Лягву, обошел его и что-то сказал торговке. Торговка насыпала ему в сумку яблок. Лягва бросился за Козырем, но когда вернулся с ним к тому месту — отца уже не было.

Заговорил о чем-то Дмитрий. Говорит он тихо, и мне ничего не разобрать. Нужно б приподняться, и я пробую поднять голову: она делается тяжелой, будто в нее насыпали пуль. Дмитрий кончает рассказывать. Все молчат.

— Ну, давай по-тарабарски разговаривать, — предлагает Лягва.

По-тарабарски разговаривать очень интересно. И, привыкнув к такому разговору, между собой можно говорить о чем угодно, не боясь, что подслушают.

Дмитрий умеет говорить по-тарабарски очень быстро и всякое слово. Он так же быстро говорит «по-обратному». Где он этому научился — неизвестно.

— Про завтра будем говорить или о сегодняшнем? — спрашивает Дмитрий.

— О сегодняшнем. Вначале о сегодняшнем, потом о завтрашнем.

— Мыл-мыр-ры сел-се-ре-гал-го-ро-дняллара был-быры-лиллири нал-на-ра балбаза-ре-лле-ре.

Дмитрий произносит эти звуки медленно и, замолчав, осматривает всех.

— Ну, что я сказал? — спрашивает он.

— Повтори еще, — просит Витька.

Дмитрий повторяет уже быстрей.

— Мы сегодня были на базаре, — переводит Козырь.

— Верно. А сейчас что скажу: залзара-втраллара полпоро-йделде-рем в гол-горололород для-ляря тол-торо-голгоро чтол-торо был-быри улурузналлорать где-ллере жилжиривелверет Яляря-шалшара жар-жараренные гволгвороздилдири… Ну?

Лягва быстро переводит:

— Завтра пойдем в город для того, чтобы узнать, где живет Яша Жареные Гвозди.

Дмитрий кивает.

Тренируются на тарабарском языке долго. Затем переход на «обратный» язык. На обратном языке разговаривать проще, но его могут быстро понять. Вся суть в том, что конец слова ставится на место начала, а начало в конец.

— Втра-за идем-по чкунаре? — говорит Витька.

— Идем-по, — соглашается Козырь.

Это Витька спросил: «Завтра пойдем на