Феи на твоей стороне - Евгения Райнеш

прозрачной. Сквозь тонкую, похожую на полиэтилен плёнку было видно всё. И кости, и кровеносную систему, и суматошно бьющееся сердце. По сосудам текла алая жидкость, пульсируя в такт тёмно-красному комочку в глубине между выступающих лопаток. Жилы натянулись тугими канатами так, что казалось: они вот-вот порвутся.

– Деревня – там. – Мужик выхватил у Марка свою рубашку и качнул рукой налево. Голос его звучал глухо, утробно. – Недалеко уже.

Он перемахнул через изгородь, с завидной прытью взлетел на лошадку и ловко прищёлкнул по её тугим бокам.

Даша с феями оторопело смотрели вслед невероятному всаднику, моментально умчавшемуся вдаль. Только дорожная пыль низко клубилась по полю, да рубаха трепетала белым, стремительно удаляющимся флагом.

– Как вы думаете, кто это был? – прервала молчание Даша. – Только что…

Нина и Марк, не сговариваясь, пожали плечами.

За колючими кустами, через которые они прорвались с физическими потерями в виде глубоких царапин на руках, ногах, а кое у кого и на щеках, обнаружилась тихая деревенька на несколько дворов. Она лежала в небольшой ложбинке, окружённой лесом, и с пригорка просматривалась вся как на ладони: чьи-то штаны сохли на покосившемся заборе, доносилось приглушённое взбрыкивание коня, из трубы скособоченной сараюшки валил дым.

Жизнь протекала здесь, на первый взгляд, тихо и лениво, но эта безмятежность изначально была притворной, фальшивой и покрывающей что-то неправильное.

Над равниной плыл застарелый тошнотворный запах, в котором ярко выделялась нота гниющего персика. Поле вокруг деревни вздыбилось глубокими воронками, словно его обстреливали артиллерийскими снарядами. Деревья ощерились голыми, обломанными сучьями. Некоторые стволы казались совершенно раскуроченными, некоторые упали и остались лежать аккуратными кругами по краю впадин. В небольшой канаве Даша заметила самодельную куклу, грубо сшитую из тряпок. У куклы потекли оба нарисованных глаза, одна рука и нога были отодраны, из прорех торчала серая пакля.

Молодая зелень изо всех сил пыталась затянуть следы случившейся катастрофы, но терпела поражение.

Компания переглянулась. Не сговариваясь, они взялись за руки и стали осторожно спускаться. Где-то тихо тявкнул пес, но сразу поперхнулся, как будто вспылил, но сразу опомнился. Даша и феи подошли к домику, стоящему в стороне от других.

– Стой, – тихо сказал Марк и крепче перехватил Асину ладонь.

На куче дров, небрежно сваленных прямо посреди двора, сидел высокий, худой человек. Светлые тонкие волосы были забраны под плотно облегающий голову обруч; рубаха, расшитая старинными узорами, подпоясывалась скрученной верёвкой-поясом. Человек был статен и тонок, и поэтому издалека Даше показалось, что он довольно молод, но вблизи поняла: перед ними – старик. Неестественно белое лицо прорезали частые и глубокие морщины, будто вырезанные ножом на куске мрамора.

Молчание разрядила Нина – кто бы сомневался? Она кивнула на руки незнакомца:

– И что это ты тут прячешь?

Старик поднял ладони повыше и вдруг радостно улыбнулся. В его руках небольшой статуэткой, вырезанной из дерева, расположился давешний дядька с прозрачной спиной. Болванчик сидел на невысокой лошадке – с проплешиной на макушке, глаза опустил долу, рубашка надулась парусом, а каштановая челка коняшки скрывала половину морды.

– Ты об этом? – Старик качнул фигурку в руках, и Даша увидела, что безделушка прокрашена только наполовину.

Спина… Спина у статуэтки зияла первозданной древесиной.

– Это же Чоп. Просто-напросто Чоп. И всё тут.

– Почему этот ваш Чоп вдруг ожил и принялся бегать по полям? – хмуро буркнул Марк.

– А ты, если бы засиделся, не захотел бы кости поразмять? – Старик улыбался всё так же светло и безмятежно.

– Я бы – да, – сказал Марк, с досадой косясь на свои повреждённые крылья. – А вот как он может…

Проклятый фей кивнул на статуэтку Чопа и его лошади.

– Да не-е-е, – медленно протянул старик. – Не бойся. Не убегёт он. Я ж спину не докрасил. Остановился. Вот и всё тут. Сам же видишь. Орт всегда закон соблюдает.

– А кто этот Орт? – влезла Ася.

– Да я и есть Орт. Раз явились, заходите в дом, вот и всё тут, – скомандовал старик.

Комнатка одновременно служила мастерской. Весь её центр занимал большой стол, заваленный деревянными заготовками и инструментами для резьбы: всякими ножичками, лопатками, наждачными шкурками. Полки высились над тугими старинными сундуками, прибитые к закопчённым стенам с полным отсутствием логики – словно хозяин в случае необходимости просто крепил доски на первое свободное место. На них жили и готовые, и ещё недоделанные фигурки странных животных, силуэты людей и совсем уже непонятных существ, обитавших только в бурной фантазии их творца. Пахло свежей стружкой, рассыпанной на столе, около стола и под ним.

Орт, не торопясь, устроил закопченную кастрюльку на печку. Фигурку он поставил на рабочий стол, и она совершенно невинной безделушкой скромно выглядывала из-за кучки древесной пыли. Мастер всё делал плавно и вкусно, и вообще жизнь здесь словно текла непривычно по-иному. Будто Даша и феи оказались в другом времени и измерении.

Вода в кастрюльке пошла пузыриками, и Орт, дождавшись первого «булька», всыпал туда горсть какой-то травы. Часть варева тут же выплеснулась на раскалённую печь, и комнату заполонил душистый, пряный запах.

– От ты ж… – Орт снял кастрюльку с печки большой, прожжённой в нескольких местах рукавицей.

Он аккуратно сгреб с широкого подоконника обрывки бумаги, засохшие цветы и какие-то мелкие глиняные черепки.

– Не пойдёт Чоп далеко, обязательно вернётся, – приговаривал старик, «накрывая стол» на подоконнике.

Появилась миска с запечённым в «мундире» картофелем, полкаравая пышного и подгоревшего с краёв хлеба, несколько мокрых рыбин, от которых шёл резкий запах укропного рассола. Открыл банку варенья из черных мелких ягод. Они, словно рассыпанные бусины, просвечивали сквозь стекло в сахарном густом вареве.

– Вот и всё тут, – довольно сказал Орт. – А мне про это такое вот толкуете…

– У нас своё есть, – проворчала Нина, но так тихо, что услышала её только Даша.

Очевидно, феечка хотела сохранить запасы, которые передала «мамахен», на потом. Отломав внушительный ломоть каравая, Нина засунула его в рот, отправив туда же кусок солёной рыбы. Марк невольно сглотнул слюну и потянулся к столу. Ася быстро придвинула к себе банку варенья. Даша схватила горячую картошку. С её спутниками нужно было держать ухо востро.

Орт отвернулся, тут же погрузившись в большие листы, расчёрканные стрелками и схемами. Казалось, он сразу забыл о гостях.

– А вот у вас много игрушек. – Даша прокашлялась, привлекая внимание ушедшего в работу мастера. – И что, все вот так «выходят размять кости»?

Орт обернулся к ней, улыбнулся – сначала растерянно и непонимающе, затем – возвращаясь в реальный мир:

– Да как же все-то? – казалось, его забавляет Дашина неосведомленность. – Что бы тут у нас творилось,