Сад старинных зеркал - Дарья Романовна Герасимова

— «Мастерская глория пантера» и другие фразы. Учёные до сих пор спорят, что там за существо шагает: Китоврас это с крыльями или богиня Мара на коне. И рассуждают, что за надписи, типа «братья стражи», «люди отойди», «на рай к Маре». Иногда там встречается надпись «почтарь рун и тел». То есть тот, кто передаёт письма из одного мира в другой и сопровождает тела при переходе… Удобные были зеркала, с петелькой, можно было при себе носить… — Тихон Карлович надолго задумался, потом пристально посмотрел на Кита, Янику и Марата. — «Почтарь рун» — это ведь вполне по вашей части. Вы как раз этим и занимаетесь, письма носите и посылки.

Он взял зеркало и передал его Ильмару.

— Рассмотрите его, потом передайте по кругу. Просто интересно, вдруг к то-то почувствует или увидит в нём что-то интересное…

— Вы бы заехали к нам, Тихон Карлович, посмотрели, как у нас идут дела, — Игнат Васильевич умоляюще посмотрел на Златогорова.

— Заглянем, голубчик, обязательно заглянем. Но на пару дней. Как раз третьего числа собирались.

— Всего на пару дней?

— Недели через две приеду к вам со студентами уже на более долгий срок. А пока только так, ненадолго, вот с этими моими ребятами. Я погляжу, что у вас как. И они немного поучатся. Ещё там, от вас неподалёку, мои знакомые поисковики стоят в этом году. Они, правда, не ваши времена копают, всё вой ну завершить не могут, ну да это долгое дело. А потом у моей младшей внучки день рождения. Не могу же я пропустить праздник! Она вон бал-маскарад задумала, чтобы всё как раньше, ну то есть, я хотел сказать, как в девятнадцатом веке, — Тихон Карлович посмотрел куда-то в сад.

Там, среди пёстрых клумб, газонов и горок, медленно шла белая лошадь. На ней сидела девочка в голубом платье. Кит уже видел эту девочку на балконе дома. На голове у девочки был венок из полевых цветов. Мир вокруг был затоплен вечерним золотым светом. Казалось, весь сад, все цветы, деревья и самые маленькие порхающие мотыльки и пчёлы были созданы из солнца, где-то уже застывшего, где-то движущегося, дышащего, живого. В руках у девочки был небольшой пучок спелых колосьев и стеклянная ваза.

Девочка подъехала поближе к террасе и поздоровалась.

— Вот, на поле набрала немного!

Она поставила вазу на перила и опустила в неё букет, потом посмотрела на собравшихся и представилась:

— Антонина. Тоня. Дедушка разрешил мне прийти сюда…

— Прийти, а не так вот появиться!

— Ну, так получилось, — девочка невозмутимо пожала плечами, поднялась на террасу и села рядом с Китом. — Я теперь буду с вами заниматься. Дед говорит, что я ничего, типа, не знаю, только в телефоне сижу целыми днями, — она усмехнулась, взяла зеркало, которое ей протянула Яника, немного повертела его в руках и передала Киту.

Зеркало было мутное и всё в мелких трещинках. Кит попробовал в него посмотреть, но увидел только размытое пятно. Остальные уже осмотрели диск, поэтому он передал его обратно Игнату Васильевичу.

Тот заботливо обернул зеркало тканью и положил в портфель. Потом посмотрел на часы, охнул: «Мне же ещё в институт ехать!», торопливо попрощался со всеми и ушёл.

— Ну что ж, теперь мы немного поговорим про наши дела, — Тихон Карлович подлил в чашку кипятку из самовара. — Сколько ступенек ведёт на эту террасу? Спрашиваю только тех, кто пришёл сегодня первый раз, вы-то, понятно, давно выучили, — Тихон Карлович махнул рукой в сторону своих учеников.

— Семь, — ответил Марат.

— Мне кажется, восемь, — задумалась Яника. Кит молчал, пытаясь вспомнить ступеньки.

— Я тоже думаю, что семь…

— Яника права. Их восемь! Сколько домов по левой стороне улицы вы прошли, когда шли ко мне?

— Э-э-э-э-э… Десять?

— Пятнадцать?

— По-моему, всего двенадцать больших домов…

— Их пятнадцать! Марат угадал. Вы наверняка шли от почты. Какого цвета дом в начале этой улицы и дом напротив него?

— Красный и жёлтый?

— Один зелёный, другой жёлтый…

— Нет, вроде бы там не жёлтый дом, а такой сероватый…

Ученики Златогорова хихикали.

Киту было очень неуютно. А ещё было очень неожиданно вдруг осознать, что он действительно вообще не запоминает такие, казалось бы, простые вещи вокруг. Марат с Яникой хотя бы по одному разу ответили правильно, а он ну вот как дурак.

— Ладно, я понял общую картину, — Тихон Карлович подлил себе ещё чаю. — Люди погружены в себя, в свои дела, свои проблемы и мало замечают простой мир вокруг. А стоит это делать! Дам вам два задания на завтра. Первое — запомнить дома, которые расположены на этой улице, так, чтобы вы могли потом про них связно рассказать. И второе… — Тут Златогоров немного задумался. — Да, пожалуй, дам вам такое задание перед поездкой, второе задание — сходить на какое-нибудь кладбище.

— Ночью сходить? — деловито спросил Ефим.

— Зачем ночью? Просто пройдитесь по аллеям наугад, куда ноги выведут. Потом расскажите, что вы почувствовали, было ли в ощущениях что-то странное, хорошее, плохое, не важно. И да, не в компании! — Он строго посмотрел в сторону Яники, Кита и Марата. — Мне интересно, что именно вы почувствуете, придя туда в одиночестве. Завтра встречаться не будем, чтобы вы всё успели. А послезавтра собираемся здесь, в восемь утра. Поедем к Игнату Васильевичу на пару дней. Вечером пятого числа вернёмся. Вашим родителям я позвоню, предупрежу, что под мою ответственность. Да, и на почте я договорился. Один день вы пропустите вашу работу, а пятого числа, как вернёмся, слетаете на сортировочный пункт за письмами.

Вскоре чай был допит.

К этому времени солнце укатилось куда-то за сосны.

Все вместе поднялись, попрощались и пошли к калитке. Кит оглянулся. Тихон Карлович остался на террасе, достал откуда-то газету и погрузился в чтение. Антонина начала собирать со стола кружки и чашки, потом включила свет, и над столом загорелся большой оранжевый абажур. На лужайке неподалёку паслась белая лошадь. Пока шли, в просвете между можжевельниками снова мелькнула усадьба с колоннами и маленький пруд с беседкой на берегу.

Вместе вышли за калитку.

— Я понимаю, что мы выглядели сегодня полными идиотами… — начал было Марат.

— Ну, мы тоже не могли сначала назвать точное количество ступенек, — миролюбиво ответил Ильмар. — И дома эти учили довольно долго. Сначала на этой улице, потом на разных других, на Обручева, на Сосновой, на Муромской.

— Рандомная выборка, — добавил Ефим. — Вот просто так… И ведь помнит же он сам все эти улицы. К станции лучше идти всем вместе. В последнее время что-то странное творится в посёлке, не