Рита и волшебное яйцо - Жанна Бочманова

Старуха сверлила Риту глазами. Мама тоже посмотрела на дочь, и по ее лицу побежали красные пятна.

– Рита?

У Риты от всего этого тоже пропал голос. Несправедливость и нелепость обвинения лишили ее сил оправдываться. Она лишь помотала головой.

– Рита! – В воздухе зазвенело грозой.

– Это не я! – наконец нашла в себе силы выдавить Рита. – Не я! Честно!

– А кто ж тогда? – вступила старуха. – Палочка-то твоя!

– Ну и что! Никого я не трогала…

Мамины руки взлетели и упали на виски, как две птички.

– Какой ужас! За что мне это? – простонала она. – Мы заплатим вам за петуха. Не знаю, кто там виноват, но мы заплатим.

– Запла-а-атите, – пропела старуха.

– Но мам! Я не трогала петуха! Почему ты не веришь? Да и ничего с ним не случилось, он очень даже был жив, когда…

В это время с улицы донесся звук клаксона. Папа приехал! Никогда еще Рита не была так рада приезду отца. Мама тоже просветлела лицом. Папа все решит, папа все уладит.

– Простите, там муж приехал. Сейчас мы во всем разберемся. – Мама с явным облегчением проскользнула мимо Власьевны и выскочила на улицу.

Рита поняла, что осталась с неприятной старухой один на один.

– Не трогала я вашего петуха. Наоборот, я его спасла.

– Спасла-а-а, – засмеялась Власьевна и сделала шаг к комоду.

Там стояла фотография в рамочке из ракушек. На ней мама в шляпке и легком платье с узором из веселых ромашек сидела на берегу моря.

– Красивая у тебя мама. Добрая. Любишь маму-то? Лю-ю-юбишь. Значит, вернешь.

– Что? – Сердце у Риты заколотилось.

Власьевна чуть наклонилась вперед и одними губами прошептала:

– Верни, что взяла.

Рита попятилась. Глаза старухи уставились на Риту – на то место, где под футболкой выпирало яйцо в коконе из носков.

– Рита! Ритуля! – раздался со двора голос отца. – Где ты там?

Ноги сами сорвали ее с места и вынесли на улицу. Отец стоял у крыльца, держа на весу ведро. Рита повисла у него на шее. Он подхватил ее свободной рукой. Мама стояла рядом и быстро говорила:

– Там эта женщина, соседка. Та, которая вечно в черном и в старомодной спортивной шапке.

– А! Помню. Такие шапочки когда-то петушками называли. И что?

– Вот-вот. Она и пришла из-за петуха. Что-то там случилось. Не знаю, что делать.

– Сейчас разберемся.

Отец поставил ведро на землю и с Ритой на руках поднялся на крыльцо.

– Ну, где тут ваша странная бабуля?

Комната оказалась пуста. Власьевна исчезла, словно ее и не было. Только палка валялась на полу. Рита подняла ее и, вспомнив про перо, так и лежащее на столе, воткнула его в волосы.

– Ушла, – растерялась мама. – Вот неловко-то получилось.

– Давай потом обсудим петуха и его старуху. Сейчас я бы съел чего-нибудь. И чаю хочется.

Мама тут же побежала на кухню. Отец опустил Риту на пол.

– Ну что, победительница петухов, как дела?

– Не петухов, а ворона. Там такая битва была! Пап, ты бы видел!

– Ну-ну. – Отец устало вытер лоб. – У меня тоже битва была. Такую рыбину зацепил! Ушла, зараза. Сорвалась. Ну ничего. Лещей наловили. А еще раков. Знатные такие. В следующий раз тебя возьму. Если опять с кем-нибудь не подерешься. Там дед Слава таких историй нарассказывал, никаких сериалов не надо. Представьте: вон тот лес, что за озером, называется Василисин. Вроде там когда-то какая-то Василиса потерялась. А Николай Николаич уверен, что не поэтому, а потому что там когда-то василиск бушевал. В сказочном месте живем, оказывается.

Мама вздохнула.

– Вот поэтому кругом беспорядок: у людей голова сказками забита. Леших и кикимор там нет случайно?

– Не знаю. Про русалок рассказывал. Мол, живут, путников заманивают.

– Пап, ну что ты такое говоришь? – решила вмешаться Рита. – Русалки ж в море.

– Это не те русалки. Наши без хвостов. Обычные девушки, красивые очень. Пляшут под деревьями, на ветвях качаются. Помнишь, как у Пушкина? «Русалка на ветвях сидит…» Поэт-то знал.

– Красивые? – Мама подозрительно прищурилась. – Надеюсь, к вам не приставали?

– Ты что! Там у деда Славы такое ядреное средство от насекомых, нас комары за километр облетали, а уж русалки и подавно.

Глава 4. Когда свистнет рак

Пока отец умывался, переодевался и обедал, Рита вышла на крыльцо. Все очень странно. Очень. Куда делась старуха? Почему она решила, что Рита в чем-то виновата? Что с петухом? Когда она покидала берег пруда, петух был вполне себе здоров. Может, эти вороны что-то сделали с ним? Вопросы, вопросы. И никаких ответов.

Из ведра доносились звуки, словно там скреблись и елозили по жестяным бокам. Рита сняла крышку. На дне копошилось с десяток раков. Она присела на корточки. Один рак поднял клешни и пополз вверх. Рита наблюдала. Вот он зацепился за край ведра. Сейчас вылезет. Но тут другой рак схватил его клешней за хвост и дернул вниз.

– Куда? Зачем?

Рита моргнула.

– Куда-куда? Стоять!

– Отстань! Убери клешни! Пусти!

– Не лезь, не смей!

Рита наблюдала за возней в ведре и не сразу поняла, что слышит голоса раков. Именно их. Самый упорный из них все пытался вылезти, но каждый раз сородичи стаскивали его обратно. Странно. Почему они не дают ему вылезти? И сами могли бы попытаться. Но нет.

– Какие вы смешные, – сказала она. – И не дружные.

– Лучше бы помогла! – возмутился рак, и его усы негодующе затряслись. – Что смотришь?

Рита оглянулась. Рак говорит с ней? Хотя чему удивляться после петуха и кошки? Правда, говорящие раки – это, конечно, совсем уж ни в какие ворота. Она опустила палку в ведро, рак тут же вцепился в нее обеими клешнями и повис в воздухе, шевеля усами.

– И что мне с тобой делать?

– Вода есть?

– Есть, у нас же водопровод.

– Да нет. Вода! Озеро, речка… что-нибудь.

– Озеро есть.

– Неси меня туда, – приказал он.

– Ну ты и наглый. Папа тебя ловил-ловил, а я выпущу?

– Э-э-э… Ну ладно – отпусти меня, а я тебе один секрет скажу.

Рита рассмеялась. Все же она, наверное, спит. А во сне можно и нужно совершать странные поступки. Она положила рака в небольшое пластмассовое ведро. До озера недалеко, она быстро обернется. Выпустит этого усатого и как раз проснется. Хорошо бы, если папа и правда уже приехал. Наяву.

Рак плюхнулся в воду и скрылся. Рита вытерла руки о шорты. Ну что, пора просыпаться. Вода булькнула. На поверхности показались глазки-бусинки.

– Слышь ты! А секрет я тебе не скажу.

– Да