Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

со дна торчали утёсы, вокруг которых ревели и пенились буруны. Подойти к берегу невозможно – корабли налетят на мель. Пришлось остановиться в двух милях от береговых скал. Нужно было во что бы то ни стало найти хорошую гавань.

Но это оказалось нелёгким делом. Хотя до берега было всего две мили, моряки очень смутно различали его очертания. Берег был скрыт туманом. Над туманом возвышалась только снежная вершина горы Ильи.

Корабли медленно пошли вдоль берега. Лаперузу пришло в голову, что шлюпка могла бы подойти к берегу гораздо ближе, чем корабль. Быть может, с шлюпки удастся заметить какой-нибудь залив, какую-нибудь бухту. И решено было спустить шлюпку.

Шлюпкой командовал лейтенант Д’Экюр. Д’Экюру тоже не удалось близко подойти к берегу, потому что бушующие буруны преградили ему путь. Попади шлюпка в такой бурун – и её мигом разобьёт в щепки о камни. Но всё же берег был виден с шлюпки гораздо яснее, чем с корабля. Берег подымался крутой, скалистый. Гавани здесь не было. А между тем гавань была необходима. Нужно было отдохнуть и запастись водой, прежде чем начать поиски пролива, соединяющего океаны.

И семь суток корабли Лаперуза медленно ползли вдоль берега на север. А между кораблями и берегом шныряла шлюпка, с которой следили за каждым мыском, за каждым изгибом береговых скал. Лейтенант д’Экюр ещё в морской школе прославился своей храбростью. Эта репутация осталась за ним и впоследствии. Он заставлял свою шлюпку проходить так близко от ревущих бурунов и водоворотов, что даже привыкшие ко всему гребцы-матросы бледнели от страха. Но д’Экюр смеялся над их трусостью и нарочно подводил шлюпку к самому краю клокочущей пены. Брызги летели ему в лицо. С раннего утра стоял он на носу шлюпки, пристально вглядываясь в туманные очертания берега, и возвращался на корабль только в сумерки.

– Гавани нет! – спокойно докладывал он Лаперузу, обедал и шёл спать, чтобы назавтра снова весь день шнырять вдоль берегов.

Но 2 июля д’Экюр вернулся на «Компас» гораздо раньше обыкновенного. До сумерек оставалось ещё несколько часов, когда он поднялся по трапу на борт и вошёл в каюту капитана.

– Гавань найдена, – сказал он, сверкая в лицо Лаперузу задорными глазами. – Здесь море входит вглубь материка. Это либо бухта, либо…

– Либо что?

– Либо пролив, соединяющий Тихий океан с Атлантическим.

– Странно, – сказал Лаперуз. – Всё это побережье исследовано капитаном Куком. В описании его путешествий говорится, что здесь он нашёл совершенно ровный берег, без всяких бухт.

Перед ним на столе лежала карта западного побережья Северной Америки, составленная капитаном Куком. Берег, перед которым сейчас находились корабли капитана Лаперуза, был обозначен на карте прямым и ровным, без малейшей впадины.

– Капитан Кук либо не заметил этой бухты, – сказал д’Экюр, – либо нарочно не обозначил её на карте.

«Что, если д’Экюр прав? – подумал Лаперуз. – Что, если эта бухта выведет нас в Атлантический океан?»

Он резко спросил д’Экюра:

– А могут корабли войти в бухту? Вы уверены, что мель не преградит нам дорогу?

– Почти уверен, капитан. Полоса бурунов перед входом в бухту прерывается. Следовательно, там глубокое место. Этот проход, разделяющий две мели, не слишком широк, но всё же оба наши фрегата свободно поместятся в нём.

– Измерьте точно ширину и глубину прохода между мелями, – приказал Лаперуз.

Для измерения входа в бухту были отправлены две шлюпки. Одной командовал лейтенант д’Экюр, другой – лейтенант Бутэн.

Вместе с Бутэном поехал и географ Бернизе, чтобы составить карту, с помощью которой легче будет войти в бухту.

Бутэн по возрасту был старше д’Экюра, но д’Экюр числился старшим лейтенантом, а Бутэн младшим. Произошло это оттого, что д’Экюр был дворянином, имел связи при дворе, окончил аристократическую морскую школу, а Бутэн дослужился до лейтенанта с самых малых должностей благодаря своим личным достоинствам.

Загремели уключины, и обе лодки быстро понеслись к узкому проходу между белыми гребнями бурунов.

Через час д’Экюр и Бутэн вернулись на палубу.

– Более удобного прохода не бывает, – доложил капитану д’Экюр. – Войти в бухту проще и безопаснее, чем в Брестский порт…

– Вы забываете течение, господин д’Экюр, – перебил его Бутэн. – Течение будет относить корабли назад, в море. А ветер падает. При слабом ветре нелегко сладить с течением.

– Оставьте, – сказал д’Экюр. – Течение почти незаметно. Смешно о нём говорить.

Бутэн покачал головой, но не стал спорить.

Решено было немедленно идти в бухту. Дали знать капитану де Ланглю, и оба корабля гуськом вошли в проход между мелями. Проход был ясно виден. В нём была тёмная, глубокая вода. А по бокам клокотала зелёная пена, из воды торчали каменные глыбы. Мелкие места были так отчётливо отделены от глубоких, что, казалось, даже ребёнок мог провести здесь корабль.

Нужно было торопиться, потому что через час начнёт темнеть. Вслед за «Компасом», в нескольких саженях от него, шла «Астролябия». Ветер падал с минуты на минуту, паруса, ещё недавно туго надутые, поникли.

– Если ветра не будет, – сказал Лаперуз, – мы на всю ночь застрянем в этом проклятом горле.

Но скоро его стало тревожить другое. Он вызвал д’Экюра.

– Неужели вы не знали, лейтенант, – сказал он ему, – что корабли не в состоянии идти против такого могучего течения при слабом ветре? Нас относит, мы почти не движемся вперёд. Если ветер исчезнет совсем, нас либо вынесет назад, в открытое море, либо разобьёт о подводные камни. Неужели вы не заметили течения?

Д’Экюр смутился.

– Право, капитан, я не понимаю, что произошло. Когда я находился здесь, течения почти не было. Лейтенант Бутэн говорил мне что-то о течении, но оно было так слабо…

Лаперуз задумался.

– Сейчас время отлива, – сказал он. – Вода из бухты уходит в море. А так как путь ей преграждает мель, она вся устремилась нам навстречу через этот проход. Вы были здесь два часа назад. Тогда отлив только начинался, и течение было слабое. Теперь оно будет всё усиливаться.

Фрегаты вошли в самое узкое место прохода. Паруса судорожно захлопали в последний раз и поникли – ветер исчез. «Компас» на секунду застыл на месте и стал медленно пятиться кормой. Мало-помалу движение становилось всё быстрее. С исчезновением ветра перестал действовать руль. Лаперуз опасался, что «Компас» налетит на «Астролябию». Но к счастью, «Астролябию» тоже понесло назад. Едва оба корабля были вынесены из прохода в открытое море, как снова подул ветер.

Но о новой попытке войти в бухту нечего было и думать – начало быстро темнеть, а в темноте не отличишь глубоких вод от мелких.

Всю ночь провели корабли под парусами в открытом море. Прошло уже десять суток с тех пор, как путешественники впервые увидели этот берег. Десять суток видели они лужайки, где можно отдохнуть, ручьи, где можно набрать свежей воды, хорошие места для охоты, и всё это было для них недосягаемо! За эти десять суток экипаж обоих кораблей выбился из сил. Вблизи берега управление кораблём гораздо труднее, чем в