Дядушкин дом - Олеся Беленикина

– Хех, как сажа бела.

Одежда на соседе выглядела протёртой, выцветшей, растянутой. Она болталась безразмерным мешком. Захар подумал, что мужчина делал какую-то грязную работу во дворе. Поэтому и надел что похуже. Но никаких инструментов на участке за забором не виднелось. Только жалкий клочок земли да лужи у кривого крыльца. И сам дом соседа выглядел жалким. Его хотелось подпереть чем-то. Или толкнуть, чтобы принял ровное положение. Казалось, дом медленно съезжал в сторону, как неудавшийся торт, одним боком стекающий вниз.

Дядушкин лего-дом смотрелся удивительно добротным на контрасте.

– Где дядьку потерял? Работает? В музее кости протирает? – ухмыльнулся мужчина. Ухмылка показалась знакомой Захару. – Ну-ну, пусть работает. Пока глаза от усталости не выкатятся. Правильно я говорю? Надо ж на еду крокодилихе зарабатывать.

Сосед громко рассмеялся.

– Неправильно! Дядушка много трудится для музея. И Стегозавриха не крокодилиха! – выпалил Захар. Он сам не заметил, как сжал ладони в кулаки.

Щека соседа дёрнулась.

– Поговори мне ещё! Сопливым слово не давали.

Мужчина сплюнул на чёрную землю и, гордо задрав голову, пошёл в дом. Обшарпанная дверь громко хлопнула.

Захар сфотографировал неказистое строение, чтобы позже выложить в блог. Сельские убогие виды обещали лайки. Хотел сфотографировать и дом Дядушки. Но не вышло: с крыши спикировал ястреб. Захар инстинктивно отскочил, прижался спиной к расшатанным доскам соседского забора. Птица пыталась вцепиться в телефон на лету. Но Захар пригнулся. Когти едва чиркнули по рукаву кожаной куртки. Ястреб с криком поднялся ввысь и вскоре превратился в маленькую точку.

– Да они тут все дикие какие-то! – Захар слышал, как громко стучит его сердце. Раньше он видел хищных птиц только в зоопарке. А сейчас чуть было не стал добычей одной из них.

Запихнув телефон поглубже в карман, начал спускаться с холма. На ходу на всякий случай посматривал в небо.

У киоска неожиданно встретил Машу – она набрала целый пакет и с трудом его несла. «У них тут и доставки нет», – подумал Захар.

– Ты чего в гости не заходил? Я же приглашала, – сказала Маша вместо приветствия.

– Да я это… занят был.

Захар не стал говорить, что весь вчерашний вечер проболтал с друзьями из музыкальной группы – рассказывал новости. Впрочем, про тени в беседе предпочёл не упоминать. Зато поделился новым видео, где наигрывал свежепридуманную мелодию на губной гармошке. Вдохновлённый встречей со скачущим на коне половцем, он быстро сочинил её и залил в сеть.

Маша внимательно всмотрелась в лицо Захара. – Что, плохое утро?

– Я бы сказал, все последние дни так себе.

– Пойдём ко мне. Цыган покажу. Бабушка пирог испекла.

Захар не стремился смотреть цыган. Ему и половца хватило. Но встреча с соседом оставила неприятный осадок. Ястреб и вовсе напугал до дрожи. А Маша приветливо улыбалась. Бродить в одиночестве голодным по селу тоже не хотелось. Как не хотелось и возвращаться в компанию вечно дремлющего казака и Стегозаврихи.

– А пойдём! – Захар забрал у Маши пакет и направился в гости. Там, по крайней мере, накормят.

9. Мячик для пинг-понга

Маша Квасова с мамой-учёным Василисой Петровной и бабушкой-пенсионеркой Маргаритой Ильиничной жила на окраине села. Холмы в той части Костёнок переходили в относительно плоскую равнину. Может, поэтому местные школьники обожали играть в футбол прямо за оградой Машиного дома, за что часто получали от бабушки по шее. Ребята убегали, но неизменно возвращались – так велика была любовь к спорту.

Хуже всего им приходилось, когда Маргарита Ильинична вывешивала за забором постиранное бельё. Согласно уверениям самой Маргариты Ильиничны, на клочке земли вокруг дома для сушки не хватало места. Что, впрочем, не мешало ей на этом же клочке высаживать немалое количество фруктов и овощей. В дни большой стирки она доставала из ящика комода длинную верёвку и шла прилаживать её к двум металлическим столбам – это было всё, что осталось от сарая, сто лет назад стоявшего на этом месте. Возводивший сарай строитель представить не мог, что некрасивые огрызки его сооружения когда-нибудь станут предметом лютых споров пенсионерки и местной детворы.

Именно в постирочный день Захар и познакомился с Маргаритой Ильиничной. Первое, что бросилось в глаза, – огромная куча мокрого белья в тазу. Бабушка Маши ловко развешивала бельё смуглыми руками в белых пятнах. «Будто акварелью цветы на коричневой бумаге нарисовали», – подумал Захар. Она щурилась на весеннее солнце из-под чёлки баклажанного цвета и напевала под нос старый романс, оголяя два золотых зуба.

– Бабуль, это Захар Елисеев. Я тебе про него говорила, – протараторила Маша. – Мы пришли цыган смотреть.

– Здрасьте, Маргарита Ильинична, – поздоровался Захар. Он предварительно узнал у одноклассницы бабушкино имя.

Маргарита Ильинична петь перестала. И на солнце больше не щурилась. Изучала гостя: рассмотрела кепку козырьком вперёд, новенькие кроссовки «найки» и пакет, набитый продуктами.

«Сканирует, – подумал Захар. И опасливо покосился на прищепку у бабушки в руках. – Главное, чтобы меня ею не прищепила».

Он представил, как маленькие прищепки, будто кастаньеты, ритмично щёлкают и стучат. А потом затихают, сдавив ему нос.

– Каких ещё цыган, Маруся? Делать вам больше нечего? Идите лучше пирог есть.

– Есть будешь? – спросила Маша и ткнула Захара локтем в бок.

– Буду.

– Конечно, будет. Чего же нет? Я кое-чего наварныкала[4] с утра. Пойдёмте.

Маргарита Ильинична оставила таз с бельём за забором – потом развесит – и повела ребят в дом.

Захар облегчённо выдохнул. Сканирование прошло благополучно.

Он шагал за Маргаритой Ильиничной и разглядывал её длинный цветастый халат с безразмерными карманами и ярко-жёлтые бусы на шее.

«Совсем они друг на друга не похожи, – думал Захар. – Разве что белое пятнышко у Маши на щеке тоже напоминает акварельный цветок».

Кухня в Машином доме оказалась светлая, но маленькая. Неожиданно – с глиняной узорчатой печкой в углу. Побелённую стену у стола с клеёнчатой скатертью тоже покрывали узоры. Только появились они гораздо позже, и наносили их фломастером: тут и там над столом красовались оранжевые, малиновые, салатовые мамонты с бивнями больше туловища и люди с копьями размером с чупа-чупс.

– Твоё творчество? – спросил Захар.

– Ага, – кивнула Маша и сразу покраснела. – Мамина работа меня раньше завораживала. Постоянно к ней в музей бегала.

– А сейчас?

Маша неопределённо пожала плечами.

– Каракули Марусины смотрите? – Маргарита Ильинична поставила пирог и кружки с чаем на стол. – Лучше ешьте давайте.

– Можно я стену сфотографирую? В блог выложу, – попросил Захар.

– Я думала, ты только про черепаху и грязь на дорогах пишешь, – проворчала Маша.

Взяла с тарелки кусок пирога и принялась его жевать.

– Всё-таки читала? – ехидно улыбнулся Захар.

– Конечно, читала, – всё так же жуя, ответила Маша. И передразнила