Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

я, конечно, ничего не сказала. Пока они, как обычно, сидели, уткнувшись в ноутбуки, пожарила картошку (чуть не сожгла лук). Нарезала сыра, достала из холодильника помидоры. Родители ели и чавкали от удовольствия, привыкли, что готовит бабушка, и успели проголодаться. Я села на место у самовара, аккуратно выставила чашки с блюдцами. На кухне горел свет, и его блеск отражался в узорах на фарфоре. Дождь стихал, но тучи не торопились рассеиваться.

– Ну? – строго спросила я.

Родители подняли головы.

– Мы едем искать бабушку и дедушку?

Никогда до этой поры я не орала на родителей. Честно. Пока не услышала:

– Давай дождемся утра.

– ВЫ ЧТО, НЕ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ОНИ ПРОПАЛИ?! СКОЛЬКО МОЖНО ЖДАТЬ?!

Мама нахмурилась, папа вскочил, засуетился.

– Дочка, может, чаек успокаивающий?

А мама встала:

– Я понимаю, что подростковый возраст – это непросто. Но, знаешь ли, моя мама – взрослый человек. И папа тоже. Они не обязаны озвучивать каждый свой шаг. И вообще, ты не думала, что им просто захотелось отдохнуть?

Ее слова поразили меня, я сдулась, как шарик, опустила плечи:

– Зачем отдохнуть? – Голос мой осип.

Мама вздохнула, села на табурет:

– Они ведь отдельные от нас люди, у них всегда была своя жизнь. Школа, конференции, они по всему Союзу на них летали. Не всегда были только бабушкой и дедушкой. Мама давно говорила, что хочет съездить к сестре, развеяться. Дадим им хотя бы сутки на отдых от нас? А потом я позвоню тете Анисе, дочке Виля-апа!

Я молча встала из-за стола, пошла к двери. Оглянулась на родителей, чтобы улыбнуться им, – мол, все в порядке, больше никакого подросткового бунта. И пошла обратно в штаб. Нужно было крепко обдумать все и понять, почему сообщения в мессенджере не вызывают доверия. А еще я вспомнила странную фразу бабушки: «А если нужно будет, то подсказка между синим и фиолетовым!»

Бабушка любит сказки и тайны, но сама загадками не говорит. К чему было непонятное про синий и фиолетовый? Если только… Если только она не хотела, чтобы шифр разгадала лишь я! Что у нас дома есть таких цветов? Мамины платья? Бабушкины платки? Дедушкина клумба?

Я снова прошла в дровяник, отодвинула в глубине доску и залезла в свой штаб. Кати уже не было. Вот тут, в углу, сидел Мерген еще час назад. Мы договорились встретиться позже. Про ключ я ему рассказывать пока не хотела, а бабушкину загадку так и не разгадала.

В штабе было сумрачно, день потихоньку катился к вечеру, и тент над головой почти не пропускал света. Соседи выпустили подросших гусят в загон прямо за стеной моего штаба. Я услышала приглушенный гогот и шорох крыльев. Вот бы мне такие, нет, покрепче, и быстренько слетать туда, куда уехала бабушка. По воздуху это раз-два, а вот по трассе, по горным серпантинам, часов пять, не меньше. Каждый раз такая усталость после. А еще в животе нарастает комок тошноты, от него только конфетки круглые помогают – мон-пан-сье. Круглые и яркие. Я зажмурилась, а перед глазами поплыли цветные пятна. И тут – оп! – на крючок памяти попало еще одно воспоминание. Что‐то я раскладывала по цветам с бабушкой. Ох, лишь бы мысль не улетучилась, так бывает, если слишком сильно пытаешься вспомнить сон. Я встала и, нащупывая руками стены, начала ходить взад и вперед, вызывая образы цветов в ярких, ярких… обложках!

– Да! – прозвучал в тишине мой голос, и гуси за стенкой заволновались.

Вспомнила! Совсем недавно бабушка ходила со мной в школу, ее подруга-библиотекарь попросила помочь со стендом. И мы раскладывали книжки под узкой полоской ватмана, на котором я гуашью вывела: «С чего начинались сказки…»

Там точно были разноцветные обложки и точно синяя и фиолетовая, потому что я пыталась расставить всё по цветам радуги, но бабушка тут и там меняла книжки местами. Осталось вспомнить, какие именно. Я зажмурилась снова, но куда там! Мысли начали мешаться, и я уже не могла понять, где воспоминание, а где придумка. В любом случае надо проверить. Ведь это первая сто́ящая зацепка! Пойти одной или?.. Я вспомнила тощего, высокого Мергена и засомневалась. Он такой странный. С другой стороны, родители отказываются беспокоиться, а кому мне еще сказать? Ленке? Ха! Хотя если она узнает, что идет Мерген, то, конечно, сорвется. Но тут, я чувствовала, нужно помалкивать.

Я проверила зарядку телефона, оглядела себя. Да я все еще в заляпанных джинсах! Пришлось идти переодеваться, а заодно сказать маме с папой, что я иду гулять. Куда – уточнять не стала, никак не могла перестать сердиться на них. Я вышла на крыльцо, подумала и прихватила бабушкину авоську, висевшую на гвоздике, – вдруг придется брать книги. Если успею, ведь до закрытия всего двадцать минут! С трудом нашла на обувной полке на крылечке старые кроссовки, чуть не порвала шнурки, пока затягивала их, и рванула к калитке. Вспомнила, что завтра суббота и библиотека в выходные не работает. А ждать еще два дня я точно не выдержу!

С соседней улицы слышались крики и смех, видимо, снова начали играть в Селёдкину дачу. Пахло свежо и вкусно, как бывает после долгого летнего ливня. Вдоль реки серыми и белыми стайками брели гуси. На склонах Исмагил-тау пестрели точки: поменьше – овцы и покрупнее – табун лошадей. Пейзаж прыгал вверх-вниз, в такт моим быстрым шагам, коса била по спине. Домики, палисадники, поворот, улица, улица, а вот и школа. На парковке перед калиткой стояла пара машин, значит, шанс застать библиотекаря на месте есть. Я зашагала быстрее, хотя в боку уже начало колоть, а дышать стало труднее. Потянула на себя створку калитки-вертушки и затопала по асфальтовой дорожке. На клумбах справа и слева возились хмурые пятиклассники, после дождя ковыряться в земле – это бр-р-р! Тем более вечером, в это время отрабатывали должники.

Из окон школы тянуло краской: летом в кабинетах всегда ремонт. Боковым зрением заметила движение – от стены школы отделилась фигура. Мер-ген успел переодеться, снова во все черное. На этот раз вместо байкеров он натянул короткие сапожки с фигурным вырезом на голенище. Ох, лучше ему не встречать Инфузию Гусеевну в них! Я шагнула на крыльцо, не глядя вперед, и врезалась в худенькую фигуру. Инфузия отлетела от меня, а я затаила дыхание, когда в нос мне хлынул мощный запах духов. Никаких ноток различить было нельзя, аромат просто сбивал с ног.

– А, Гульшат, – ледяным голосом пропела психологиня и сразу достала из кармана ярко-синего пиджака пудреницу. – Зачем пожаловала?

Пуф-пуф