Джейн из Лантерн-Хилл - Люси Мод Монтгомери

– Для двоих детей башня у них получилась что надо! – пробормотал он.

Джейн, которая к этому моменту уже должна была спать, лежала в кровати, выдумывая историю о своей жизни на луне, видневшейся сквозь окно.

«Лунный секрет», как его называла Джейн, был единственной тайной, которой она не поделилась ни с мамой, ни с Джоди. Что-то не давало ей это сделать. Он был ее собственностью. Рассказать о нем – значило уничтожить. Джейн отправлялась в воображаемые путешествия до луны уже три года. Она попадала в сверкающий мир фантазий, где жизнь была превосходна и утоляла глубинную жажду ее души невиданными, зачарованными веснами посреди серебристых холмов. До того как научиться попадать на луну, Джейн отчаянно хотела оказаться в Зазеркалье, как Алиса[4]. Она, бывало, так долго стояла напротив зеркала в ожидании чуда, что тетя Гертруда назвала ее самым тщеславным ребенком, какого она только видела.

– Правда? – спросила бабушка, как бы недоумевая, чем же это Джейн может гордиться.

В конце концов Джейн пришлось смириться с тем, что она никогда не попадет в Зазеркалье, но позже, лежа ночью в одиночестве в большой недружелюбной комнате, она увидела луну, смотрящую на нее сквозь окно… тихая, прекрасная, вечно спокойная луна – и Джейн принялась воображать, как она живет на луне, ест волшебную еду и гуляет по сказочным полям, полным причудливых лунных цветов, с друзьями из своих грез.

Но даже мечты о луне перекликались с главной страстью Джейн. Луна состояла из серебра, поэтому ее приходилось полировать каждую ночь. Джейн и ее лунные друзья весело полировали луну, с особой системой поощрений для лучших полировщиков и штрафов для ленивых. Ленивых обычно прогоняли на другую сторону луны: Джейн читала, что там очень темно и холодно. Когда им разрешалось вернуться, продрогшие до костей, они радовались возможности согреться, изрядно потрудившись. В такие ночи луна светила ярче обычного. Как же это было весело! Теперь Джейн никогда не чувствовала себя одиноко, лежа в кровати, за исключением безлунных ночей. Для нее не было зрелища милее, чем тонкий серп в западном небе, говоривший о том, что ее подруга вернулась. И сквозь многие тяжелые дни ее вела надежда на ночное лунное веселье.

Глава 5

До десяти лет Джейн думала, что ее отец умер. Она не могла вспомнить, чтобы кто-то говорил ей о его смерти, но если бы она задумалась об этом, то определенно пришла бы к такому выводу. Но она просто не думала о нем… никто никогда его не упоминал. Ей было известно только, что его, должно быть, звали Эндрю Стюарт, поскольку мама – миссис Эндрю Стюарт. В остальном его могло и не существовать, насколько Джейн была посвящена в этот вопрос. Она ничего не знала об отцах. Единственный отец в ее окружении – папа Филлис, дядя Дэвид Коулман: красивый пожилой мужчина с мешками под глазами, который любит время от времени поворчать на нее, когда приходит на воскресные обеды. Джейн догадывалась, что ворчание было вполне дружелюбным, и не испытывала к нему неприязни, но в нем не было ничего, что заставило бы ее завидовать Филлис из-за наличия отца. Если есть такая милая, любящая мать – зачем нужен отец?

А потом в школе Святой Агаты появилась Агнес Рипли. Поначалу Агнес понравилась Джейн, несмотря на то что при первой встрече достаточно насмешливо показала ей язык. Она была дочерью «того самого Томаса Рипли» – он строил «железные дороги и остальное», – и большинство девочек в школе важничали, если Агнес обращала на них внимание. Она увлекалась «секретами», и вскоре среди учащихся школы Святой Агаты стало считаться великой честью услышать секрет от Агнес. Поэтому Джейн испытала определенное волнение, когда однажды после обеда Агнес подошла к ней на школьном дворе и загадочно прошептала:

– Я знаю секрет.

«Я знаю секрет» – вероятно, самая интригующая фраза в мире. Джейн поддалась ее очарованию.

– Расскажи мне, – взмолилась она. Ей хотелось оказаться в том зачарованном кругу девочек, которым Агнес поведала одну из своих тайн; она жаждала узнать секрет просто ради самого секрета. Секреты ведь должны быть чем-то совершенно чудесным и замечательным.

Агнес сморщила свой довольно крупный нос и напустила на себя важный вид.

– Как-нибудь потом.

– Я не хочу когда-нибудь. Я хочу сейчас, – умоляла Джейн, чьи глаза цвета бархатцев светились от нетерпения.

На маленьком эльфийском лице Агнес, обрамленном прямыми каштановыми волосами, появилось озорное выражение. Она сощурила зеленые глаза и подмигнула Джейн.

– Хорошо. Только не вини меня, если тебе не понравится. Слушай.

И Джейн слушала. Слушали башни в школе Святой Агаты. Слушали щербатые улицы. Джейн казалось, что прислушивается весь мир. Она стала одной из избранных… Агнес собиралась поведать ей секрет.

– Твои отец с матерью не живут вместе.

Джейн уставилась на Агнес. Какая-то бессмыслица.

– Конечно, они не живут вместе, – в недоумении отозвалась она. – Мой отец умер.

– О нет, он жив, – покачала головой Агнес. – Он живет на Острове Принца Эдуарда. Твоя мама ушла от него, когда тебе было три.

Джейн почувствовала, будто огромная ледяная рука сжимает ей сердце.

– Это… не… правда, – потрясенно выговорила она.

– А вот и правда. Я слышала, как тетя Дора рассказывает об этом маме. Она сказала, твоя мать вышла за него сразу, как он вернулся с войны, однажды летом, когда твоя бабушка взяла ее в Приморские провинции[5]. Бабушка была против. Тетя Дора говорит, все знали, что долго это не продлится. Он бедняк. Но главной проблемой оказалась ты. Ты не должна была рождаться. Тетя Дора говорит, ты была для них нежеланным ребенком. После твоего рождения они стали ссориться как кошка с собакой, и в конце концов твоя мама просто взяла и ушла. Тетя Дора сказала, что она с радостью развелась бы с ним, только вот в Канаде ужасно трудно получить развод, да и Кеннеди считают разводы неприемлемыми.

Теперь рука так сильно сжимала сердце Джейн, что она с трудом переводила дыхание.

– Я… тебе не верю, – проговорила она.

– Если ты будешь так отвечать, когда я делюсь с тобой секретом, больше ни одного от меня не услышишь, мисс Виктория Стюарт, – воскликнула Агнес, краснея от злости.

– А я и не хочу, – отозвалась Джейн.

Она никогда не забудет услышанное. Это не может быть правдой… не может. Джейн казалось, что день никогда не кончится. Остаток дня в школе Святой Агаты превратился в кошмар. Никогда прежде Фрэнк не ездил так медленно. Снег